Алексей Шведов

Город Зооград расположен так далеко, что попасть туда может не каждый, и тем не менее его ворота всегда открыты для новых жителей, путешественников и даже туристов. Конечно, самый простой способ попасть в Зооград – это родиться в нём, но не каждому дано получить такой шанс. Да, впервые посетив этот удивительный город, многие, даже люди, желают остаться здесь навсегда – по понятным причинам Зооград кажется им особенным и исключительным. Сам я попал сюда случайно тридцать лет назад – благодаря своей профессии. Это сейчас я, официально будучи на пенсии, работаю простым почтальоном – неспешно развожу зооградовцам свежие газеты, журналы и письма, но в те далёкие дни я был почтовым курьером, и однажды мне выпала участь, нет, скорее честь доставить срочную бандероль из Москвы в некий Зооград. Доставка заняла три дня на персональном самолёте компании, но назад пилот вернулся уже один, без меня.

Я побывал во многих городах и странах, но самым удивительным и прекрасным местом был и остаётся для меня именно Зооград. Из любви к этому городу я и решил написать эти очерки, затрагивающие ранний период его истории. Информацию пришлось собирать буквально по крупицам; я опрашивал пенсионеров, часами просиживал в архивах местных библиотек, музеев и так далее. Надеюсь, мне удалось передать дух Зоограда тех лет – на примере не только выдающихся личностей, но и самых обычных, таких, как мы с вами. Кое-где, конечно, пришлось добавить художественности и даже диалогов, но уверяю вас, что искажения, которые я мог при этом допустить, минимальны. А самое главное – этой брошюрой я хочу привлечь дополнительное внимание к Зоограду, который является на сегодняшний день самым развитым и современным местом на планете. У нас много прекрасных архитекторов, конструкторов, писателей, учёных, дизайнеров, музыкантов и просто энтузиастов любого дела. Всем нам очень повезло, что мы здесь живём. Мы находимся в центре цивилизации, где царят величие и гармония. Мы настолько сильны, что могли бы конкурировать с самыми уважаемыми зарубежными странами. Мы первыми покорили космос, первыми построили автоматические станции по производству искусственного интеллекта. Мы дали всему населению Земли возможность совершить гигантский прыжок вперёд. Мы уничтожили угрозу, пришедшую из космоса на нашу планету. Мы воевали с надсмехами, желавшими захватить Зооград, и победили их. Сегодня вся Европа и Атлантический регион – под крылом Зоограда. Мы формируем всепланетный экологический контроль и борьбу с загрязнением окружающей среды, делаем свои грандиозные открытия, развиваем культуру и моральный климат в самых разных уголках планеты. Мы – первые во всём.

Но век назад всё было немного попроще. К примеру, я был неприятно поражён, когда узнал, что к людям в те времена относились как к животным второго сорта, хотя и не обижали. Но такого давно уже нет. Главный советник короля Зоограда – человек, и никто не имеет ничего против.

С уважением ко всему живому, Соломон Глобавин, почтовый голубь.

Давным-давно в городе Зооград жил крокодил-психастеник по имени Курзан. Он старался никому не мешать, но тем не менее часто доставал близких своим нытьём. Говорил, что его надо пристрелить, чтобы он не мешал жить остальным. Особенно бесился его дядя Кокоша. Тихий ранимый крокодил – что может быть нелепее? Животные-психастеники понемногу приходили в Зооград из других городов и стран, ибо там, где они жили раньше, они чувствовали себя неуместно. Наиболее подходящим местом для психастеников Зоограда было Низовье – это примерно то же самое, что Калуга, где живёт унылый пучеглазый бык Франкенштейн. Впрочем, речь сейчас об одном конкретном психастенике – всё о том же крокодиле Курзане.

Его жену звали Само Саркофаги. Да, он был женат, как ни странно, причём на человеческой самке. Присутствие людей в городе многих раздражало, но не крокодила. В конце концов, это ведь просто один из видов млекопитающих – непонятно, почему некоторые животные их так не любят. Само Саркофаги была простой деревенской девушкой и не блистала красотой. Курзан выглядел намного привлекательнее, но привлекательности своей стеснялся, и вообще страдал дисморфофобией. Каждый день он подолгу рассматривал в зеркало своё длинное зелёное рыло и чуть не плакал от отвращения, поскольку выглядел как опасный хищник, а внутренне совершенно не соответствовал своему облику. Когда-то Курзан жил вместе со всеми крокодилами в городе Террариум у Нила, но потом с ним случилась какая-то трагедия и он удалился в Сахару, где поселился в маленькой хижине, чем-то похожей на ангар. Но внезапно туда нагрянула банда гиен и попыталась превратить отшельника в зелёный трупик с вытянутой мордой. Такое случается крайне редко, но один раз уже было (не с Курзаном). После короткой битвы крокодил и вынужден был бежать в Зооград, в Низовье.

В те дни Курзан ещё мог быть активным, если постараться. Он даже устроился на работу в комиссионный магазин. Сложные отношения сложились у него с начальником Виктором Журавлёвым. Старый журавль от природы был очень добрым и отзывчивым, но на службе он проводил столько времени, что стал жестковат с работниками. Однажды Журавлёв, войдя в магазин, увидел, как Курзан жуёт у стенда конфету, и накричал на него, ибо жующий крокодил мог отпугивать посетителей. "Может тогда верёвкой мне челюсти перевяжете?" – хотел спросить Курзан, но не решился. С тех пор начальник стал относиться к нему с подозрением, но тем не менее не увольнял.

Вскоре Курзан познакомился с Само Саркофаги. Она работала в круглосуточном кафе официанткой, а в комиссионный магазин пришла для того, чтобы купить себе купальник. Скромный крокодил аж покраснел, когда девушка попросила его пройти с ней в примерочную и застегнуть купальник на спине. Она не имела в виду ничего такого – на её взгляд это была самая обычная просьба. Тем не менее слегка залипнув на стеснительном продавце, Само Саркофаги на следующий день ещё раз пришла в магазин и купила себе ещё один купальник, а потом ещё два – в последующие два дня. И каждый раз она просила Курзана застегнуть купальник сзади, а он дрожал и краснел. Видя его нерешительность, Само Саркофаги пригласила его в кафе, и так и завязалась их дружба. У неё были красивые чёрные зубы, и она так ими гордилась, что каждый раз, когда Курзан хотел рассказать ей о своём бедственном положении (а при освещении этих проблем он обычно бывал крайне зануден), перебивала его и демонстрировала свой оскал. Чужой оскал Курзана очень напрягал, поскольку любого проявления агрессии он боялся. А между тем Само Саркофаги стала чаще заглядывать в его комнату при комиссионном общежитии, чем раньше. Однажды она спросила Курзана, что он записывает в своём дневнике. Курзан ответил, что он не записывает, а рисует. Само Саркофаги попросила его показать эти рисунки. Но Курзан ответил, что их пока нет, и стал объяснять, что они пока ещё появляются только у него в голове, и он просто водит карандашом над альбомом, словно репетируя.

– Ты какой-то слишком зажатый, – сказала Само Саркофаги однажды. – Думаю, я смогу тебе помочь. У меня есть маленькая розовая таблеточка, она называется "Mir-jhi" ("дыхание бабочки"). Если её раскрошить, намазать на вату, а потом заткнуть ею ноздри… Хочешь?

– Нет, – отказался Курзан. – Я плохо отношусь к наркотикам. Извини.

Само Саркофаги рассмеялась, но тут же поинтересовалась:

– А почему ты до сих пор не рисуешь по-настоящему? Кто тебе мешает? Ты бы мог стать великим художником, мне кажется.

Курзан жутко смутился, представив себя на вершине славы с таким длинным рылом. Само Саркофаги словно прочитала его мысли и спросила уточняющим тоном, чего именно он боится. Крокодил стал сбивчиво объяснять, что он боится всего на свете, а больше всего – именно критики своих будущих произведений, пока ещё не существующих. Он помнил свой первый альбом с рисунками и ту историю, которая была с ним связана в Нильской школе... Само Саркофаги слушала, не перебивая, и Курзан вдруг понял, что готов полностью довериться ей. Более того, он вдруг почувствовал к девушке половое влечение.

Вскоре они поженились. Со временем крокодил уволился из магазина, поскольку стеснялся покупателей. Теперь он изредка подрабатывал оформлением витрин. Мало кто в Зоограде знал о его существовании. На улицу он старался не выползать без крайней надобности, а наступала таковая крайне редко. Спустя какое-то время у них родился сын, который выглядел как человек, но был зелёный и чешуйчатый. Назвали его Максимом.

В другом районе Зоограда, который назывался Углегорск-2, проживала ещё одна яркая личность, но гораздо более известная и общительная, нежели крокодил-психастеник – это был медведь-меломан Александр Михайлович Птуха. С научной точки зрения, Птуха был одним из наиболее уникальных живых существ Зоограда, поскольку имел абсолютный слух. Проживал он один, работал курьером в фирме по производству экологически чистых напитков, а все деньги тратил на аппаратуру и покупку записей для своей коллекции, то есть он был не только аудиофил, но и меломан. К тем живым существам, которые не имели качественной аппаратуры, он относился с лёгким презрением. Тем не менее к нему можно было не только зайти за инструкциями, какой аудиокабель лучше купить – с латунными RCA-разъёмами или медными, но и для консультаций по всяким другим вопросам. Не лишним будет упомянуть, что Само Саркофаги, которая часто заказывала экологически чистые напитки с курьерской доставкой, как-то заметила в поведении медведя одну странность: Птуха, когда шёл по улице, останавливался, подолгу словно глядел на что-то невидимое и снова шёл дальше. Он был действительно особенный.

Когда Птухе было девять лет, он попал в неприятную ситуацию, но вышел из неё достойно. Однажды, гуляя по Зоограду, медвежонок привлёк внимание группы человеческой молодежи в одинаковых чёрных куртках и джинсах, которая собиралась, как говорил кто-то из них, поживиться "свежей вырезкой из медведя". Они были вооружены ножами и кольями, и Птуха заметил среди них несколько лично ему знакомых лиц. Тогда медвежонок захотел сойти с тротуара и убежать, но старший брат его одноклассника сказал "Стоять!" – и Птуха повиновался. Чтобы не вступать в драку, он закрыл глаза и изо всех сил затрясся. Он стоял так минут пять, но ничего не происходило. Тогда медвежонок осторожно открыл глаза и увидел, что группа молодёжи удаляется. Что это вообще было – он так и не понял, но никогда больше у него не возникало проблем с этой криминальной компанией.

Выделялась одна дополнительная особенность психики медведя-меломана во взрослом состоянии: при напряжённой умственной работе у него мелко дрожали уголки рта. Также Птуха очень любил присесть кому-нибудь на уши и часами мог рассказывать, что такое действительно качественный звук. Какую же музыку слушал Птуха, какие стили предпочитал? Музыку он с основном слушал классическую, но иногда под настроение мог послушать и популярную. Ему также нравились негритянские ритмы и джаз. В общем, можно было смело сказать, что это уникальный зверь и что его нельзя перепутать ни с каким другим животным.

Во время учёбы на третьем курсе Птуха впервые в жизни занялся сексом. Звали его партнёршу Юка. Они поднялись в комнату, которую Юка занимала в общежитии, и спустя какое-то время легли в постель. Это был её первый опыт близости с медведем; для него же это был первый опыт вообще, а с пантерой – в частности. Птуха громко вздыхал и стонал, а потом наконец затих и уснул. Юка не сразу поняла, что всё закончилось. Ей не понравилось такое отношение к себе, и она встала, оделась и ушла. На следующий день Птуха разыскал её на перемене, но пантера отказалась разговаривать с ним. В общем, уже тогда он был несколько эгоистичен. В конце концов его отчислили за прогулы, так как ему вдруг надоело учиться. Маму-медведицу это крайне расстроило, поскольку она очень хотела, чтобы после окончания института сын стал учёным-биологом. Но Птуха каким-то образом избежал этой судьбы.

Друг у медведя был всего один – пожилой страус Завалишин, прославившийся своими уникальными байками и песнями про животных, которые он исполнял на акустической гитаре. У него тоже был абсолютный слух, но только это относилось к его вокально-инструментальным способностям, а не к анализу поступающих снаружи звуков. К Птухе он всегда приезжал на тарахтящем мотороллере, и они часами сидели на веранде перед открытой балконной дверью, болтая о всём подряд. Медведю очень нравилось слушать истории, которые рассказывал страус. Пожалуй, самой запоминающейся из них была история про то, как Завалишин, будучи учеником первого класса, решил изучать санскрит. А перед этим ему как раз сломали ногу (случайно). Он так потешно всё это рассказывал, что медведь смеялся до слёз. Птуха всерьёз считал Завалишина самым умным и интересным животным Зоограда (после себя, конечно), даже не взирая на то, что тот совершенно не разбирался в аудиоаппаратуре.

В районе свалки Зоограда проживало весьма примечательное создание – муха по имени Муся, одна из легендарных "вечных спутниц Зоограда". Её примечательность заключалась в том, что в отличие от своих соплеменниц она была жуткой чистюлей. Из всего множества насекомых, обитавших в Зоограде, Муся была не только главной чистильщицей, но и первой мухой, совершившей полный облёт города. Много воды утекло с тех пор, но в памяти зооградцев она по-прежнему остаётся символом чистоты, доброты и тихого достоинства.

Мухи жили в Зоограде целыми общинами, а от людей были защищены такой же незримой защитой, как марабу в Гулаге. В часы заката Муся заливала Зооград своим ментальным благоуханием; на рассвете мы заставали её серьёзной, сосредоточенной, бдительной. Да, мы хотели бы, чтобы читатель узнал про Мусю как можно больше. Как и многие её соотечественницы, муха не была связана узами брака, а жила в коммуне. Также она, как и все мухи, очень любила читать стихи, и каждый, кто слышал её голос, просил её прочесть что-нибудь особенное. Ко всему Зоограду Муся относилась с таким же благоговейным трепетом, как к личному уголку в общежитии, который всё время надраивала.

Вот несколько цитат, иллюстрирующих её святость. "Что же касается Муси Никитичны, – писала как-то газета "Известия", – то она, не будь она Мусей Никитичной, вряд ли вошла бы в историю, если бы не её большая и трепетная любовь к уборке". Другая цитата принадлежит москвичке Ксении Корнильёвой, автора знаменитого эссе "О Мухе": "Мусе Никитичне удалось создать уникальный образ, с большим уважением относящийся к цветам, к чистоте. Этот образ отличается от образа, созданного другими мухами, которые в основном только мусорят. Муся Никитична чувствует природу цветов и порядка, и если она ежедневно пользуется совком и веником, то это идёт от большой любви к чистоте". Упоминает о Мусе и автор "Заметки о Зоограде", путешественник Василий Шкурко: "Что такое муха, никогда нельзя было сказать точно. Но никогда ни одна муха, даже самая мудрая, не замыкалась так на наведении порядка, как Муся Никитична из Зоограда". "Муся Никитична – самая мудрая, – вторил ему Щ. Г. Чайковский, – самая стойкая". В 1919 году учёный-мухолог В. Г. Карпин писал: "Особо хочется отметить одну мушиную особу, так называемую Мусю Никитичну, которая в настоящее время является основательницей партии чистоты Зоограда". А один иракский поэт даже сочинил про Мусю Никитичну стихотворение, прогремевшее на весь мир. Он писал: "И на небе, потемневшем / От предчувствия осадков / Муся тучи всё стирает / Чтобы сделать небо чистым" (перевод Е. Бабаянова).

Между Углегорском и Низовьем, у реки, гнездятся пеликаны. В те далёкие времена, когда Земля была сплошной полыньёй, они считались магическими существами и тщательно охранялись. Теперь эти птицы вольны в полёте, а территория Зоограда является их обычным жилищем.

Ну так вот, жил среди этих пеликанов пеликан по фамилии Кляксич. Это был торговец воланами, тщедушный, но с огромными, как у берсерка, крыльями. Всё бы ничего, если бы не его патологическая ревность. Кляксич не давал покоя своей жене ни на минуту. Всегда и ко всем он её ревновал – по поводу и без повода. И ревновал он её не только к птицам, надо заметить, и не только к живым существам! Так, к примеру, однажды он приревновал её к пню, который рос прямо перед их оградой, но казалось, что с каждым днём подбирается всё ближе к дому. Несчастный огрызок дерева, лишённый даже разума, был жестоко выкорчеван и сожжён. А как-то раз пеликан приревновал жену к золотой рыбке, а ещё как-то раз – к зеркалу, а ещё как-то раз – к самому себе, но юному! Жена нашла в шкафу школьное фото Кляксича и воскликнула: "Ой, каким хорошеньким пеликанчиком ты был!" – и понеслось…

Кляксич любил приходить домой поздно ночью, когда супруга уже спала, и подглядывать за ней сквозь щель между ставнями. Так продолжалось до тех пор, пока жена не заметила за окном какой-то подозрительный силуэт и не вызвала полицию. Тогда Кляксич решил купить для супруги "пояс верности". При виде этого пояса жена поняла, что дело серьёзно, и закатила скандал. Все соседи сбежались на крик. Кляксич совершенно не походил на птицу, готовую к драке; с другими существами он был тих, даже труслив, и сразу же после скандала исчез вместе с поясом верности. Вернулся он утром и уже без пояса.

Однажды, когда супруги Кляксичи были в самом разгаре публичной ссоры (пеликан приревновал жену к бойцовому петуху с рекламы какого-то фильма), к ним за столик подсел знакомый троглодит по имени Гаситель Жук, который принёс Кляксичу неожиданное послание. Кляксич раскрыл его и похолодел – в нём сообщалось, что на него готовится покушение, а единственное место в Зооградской области, где он может спокойно жить, – это его родной Итиль-бург, пригород Зоограда. Кляксич спешно покинул столицу. Спустя какое-то время выяснилось, что Гаситель Жук блефовал, а записку написал сам, чтобы остаться наедине с женой Кляксича, к которой испытывал всепоглощающую страсть. От гнева пеликан аж защёлкал клювом и немедленно вернулся в Зооград. Поняв, что его игра раскрыта, Гаситель Жук начал каяться и просить прощения, поскольку с растопыренными крыльями Кляксич выглядел ну очень грозно. Они долго беседовали и разошлись друзьями, так как виновата явно была его жена, а не троглодит. Что касается жены, то она вскоре развелась с пеликаном и ушла к его двоюродному брату Магадану, а сам Кляксич окончательно переехал в Итиль-бург.

Настало время поведать о безжалостном червяке. Сейчас этого монстра мало кто помнит, потому что за долгие годы Зооград много раз видоизменяли и перезаселяли, но в те дни он был самым великим и беспощадным хищником – его жестокость превосходила даже жестокость грибней. Грибни сначала были безобидны. А вот Итиль-бург после очередной переработки стал самым страшным, самым жутким местом, изменяющим буквально всё. А грибни как раз жили там. За этими хищниками охотились и квадрокоптеры, и бронетранспортёры с зенитными установками, а однажды против них даже послали специальную барбос-команду. Но грибни быстро научились с теми справляться, и в конце концов их начали считать "особым народом" и дали им все те права, которые они требовали и которые имеются у прочих живых существ. С тех пор в Зоограде не было проблем с грибнями.

Но вернёмся к червяку, которого народная молва называла Безжалостным. Он выглядел так, как обычно и выглядят нечистые твари – со страшной рожей и непропорционально длинным черным телом, усиленным настоящими шиповьями. Его характер был поистине ужасен. Он был чрезвычайно хитёр, жесток и ненасытен; он мстил и устраивал ловушки, провоцируя зооградцев на столкновения. Всё, что могло противостоять ему на физическом уровне, он калечил или уничтожал, а те, кто пытался ему противостоять в интернете, неизбежно становились жертвами его беспощадной диалектики. Иногда для борьбы с Безжалостным приходилось использовать средства массовой информации – например, телевидение. Про него снимали передачи, ставили художественные фильмы, но это только распаляло монстра ещё больше. О червяке было написано множество книг, его антигуманные идеи широко обсуждались в обществе, и даже был создан небольшой институт, который изучал его поведение и свойства.

Когда в СМИ появилась информация, что Безжалостного видели ползущим в сторону Москвы, жители Зоограда хотели облегчённо вздохнуть, но не тут-то было – червяк вдруг развернулся и пополз назад. Зооградовцы понимали, что дальнейшее бездействие – это верный путь к смерти. Нужно было как-то дать понять Безжалостному, что его поведение переходит все разумные границы. В качестве парламентёра к нему был отправлен гусь Ринек, который провёл встречу с червяком в условленном месте. Собственно о самой встрече нам неизвестно ничего, поскольку Ринек был уничтожен Безжалостным в огне и дыму, так что о его поведении во время переговоров не сохранилось никаких сведений. Зато сохранилось собственное мнение червяка, которое он чуть позже опубликовал в интернете. Безжалостный писал: "Главное место в моей борьбе с вами занимает месть. Я горд, что могу назвать себя вашим врагом. В борьбе с вами я не брезгую никакими средствами, – вплоть до физического устранения своих противников. Вы должны понять, что мне ничего не стоит стереть всю зооградскую жизнь с лица земли. Никто не в силах меня остановить, и рано или поздно я просто уничтожу вашу цивилизацию. Сейчас я разъясню, почему должны исчезнуть такие как вы. Я ненавижу вас всех. Я ненавижу Зооград. Вы отвратительны. Вы порочны. Я желал бы не иметь с вами ничего общего, но к сожалению я связан с вами пропиской. Чтобы не оставалось никаких сомнений, что это не пустые слова, я убью вас всех в течение месяца. Отсчёт пошёл".

Мы специально дали нашим читателям возможность ознакомиться с этими размышлениями червя, чтобы вы могли сделать соответствующие выводы. Что же произошло дальше? Ведь мы до сих пор живы, да и Зооград всё так же густонаселён. Да, червяк действительно мог уничтожить цивилизацию Зоограда, в этом нет никаких сомнений. Но, к счастью, он не уничтожил нас. Почему? Ответ очевиден. Его целью на самом деле был террор, а не массовое убийство; он хотел сеять страх, а не смерть. Если бы он убил нас, ему некого бы стало пугать. Осознав эти противоречия в собственной идеологии, червяк поступил весьма мудро: он убрался в самую глубокую глубь своей норы, в Хтон, где и нашёл покой.

В солёном озере Самарда, что лежит на севере Зоограда, проживало морское чудовище Чернобрюх. Оно не имело большого ума, было хитрым, но безобидным. Чернобрюх любил поплавать по озеру и подолгу лежать у берега, любуясь разноцветной галькой. Но однажды его разбудили – зазвонил телефон. Над поверхностью воды показалась голова Чернобрюха.

– Алло, Чернобрюх слушает! – рявкнул он. – Это я! Слышите? Я Чернобрюх! А, здравствуй, старина! Не спится? Тогда не мешай отдыхать! Ну конечно я спал! Семь утра же! В своём ли я уме? А в чьём же, блин, ещё?! Семь утра сейчас, на часы посмотри. Где я нахожусь?? В воде, бля! Ха-ха-ха! Ладно! Всё понял. Зануда ты. ЧТО?? Боишься, что я утону? Ха-ха-ха! Ну ты сказал! А ты в курсе, что твои яйца сейчас висят на крючке прямо перед моим носом? Ха-ха-ха! Шутка юмора – ха-ха-ха! Не один же ты у нас шутник. Ну что там у тебя стряслось-то? Так, теперь всё ясно. Что?! Ты считаешь, Чернобрюх испугался?? Ты хоть понимаешь, что сейчас произойдёт? Ха-ха-ха! Думаешь, я сейчас всё брошу и приплыву тебе на помощь? Ха-ха-ха! Ты же на суше, а я в воде сижу, – как я к тебе попаду вообще? По воздуху, что ли? И как дышать там буду? Ну ты сказал! Я не волшебник, ха-ха-ха! Вот именно. Значит, тебе остается только два варианта – драться или убежать. В общем, или дерись, или беги, понял? Так что давай, удачи! А я спать поплыл. До встречи!

Ухмыляющийся Чернобрюх положил трубку и снова ушёл на дно. Он уже почти заснул, когда в его норе вдруг возникла одна непоседливая рыба, которую боялись все подводные жители, поскольку её поведение было очень навязчивым. Как всегда, она вплыла без приглашения и без стука.

– Да вы сговорились все, что ли?? – взревел Чернобрюх из-под одеяла. – Чего тебе надо тут в семь утра??

– А сейчас семь утра? – удивилась рыба. – Странно, а я думала, что восемь.

Морское чудовище устало присело на кровати, поняв, что доспать ему не удастся. Если уж непоседливая рыба пожаловала в гости, избавиться от неё было очень сложно, почти нереально. Хорошо, что она не засиживалась подолгу на одном месте. Чернобрюх точно знал – скоро эта гнусная рыба отправится изводить кого-нибудь другого. Надо было только немного потерпеть.

– Так у тебя дверь открыта была. Наверное, забыл закрыть.

– Чего тебе надо? – мрачно спросил Чернобрюх.

– Я сегодня в гимназию поступаю. До обеда буду учиться.

– Сто одиннадцатую городскую. Слыхал, наверное? – уточнила рыба. Чернобрюх пожал плечами. – Это вон с той стороны. Там лифты есть, прикольно. Можно ездить вверх-вниз, причём бесплатно.

– "А я причём?" – передразнила его непоседливая рыба, недовольно кривя губы. – Я просто радостью поделиться заплыла, а вы все какие-то тухлые.

Тут Чернобрюх слегка оживился. Судя по всему, до него рыба была у кого-то ещё, и он обрадовался, что был разбужен не первым. Но кто-то же тот первый несчастный?

– Ну да! – ответила рыба возмущённо. – Заплывала сперва к Суходольскому. Он сначала рассмеялся за дверью, а потом спрашивает: "Кто там?". Как будто у него глазка нет! Ну я отвечаю, что это я, а он опять смеётся и говорит, что, мол, его дома нет. Я тогда спрашиваю: "Как это нет? А с кем я тогда говорю?", а он: "С автоответчиком". Представляешь?

– Да-а, – уважительно протянул Чернобрюх, потрясённый уровнем игры Суходольского. – А дальше?

– А что дальше? Дальше я спрашиваю: "А сообщение ему можно оставить?" И он отвечает: "Можно. Говорите после сигнала". И пищит, как телефон. Ну я говорю: "Суходольский, приплывала я, значит, к тебе радостью поделиться, а твой автоответчик сказал, что тебя нет дома. Не подскажешь мне, где тебя найти?". А он отвечает: "Хозяин в загранкомандировке на четыре месяца". И как захохочет. Ну я обиделась и уплыла. А ты чего ржёшь? Что смешного я рассказала?!

– Да так, ничего, – вытирая плавниками слёзы, выступившие от смеха, ответил Чернобрюх.

Наркологом в городской больнице Зоограда работал носорог, которого звали Крохан Диплодуйко. Когда-то он жил на Украине, но уехал оттуда сразу после Третьей Мировой. В Зоограде Крохан прижился и стал потихоньку приобретать всё больший вес в городе. А он и так уже много весил! Носорог был очень хорошим наркологом и уже второй год писал начальству, чтобы его кабинет перенесли со второго этажа на первый, потому что на второй ему было очень тяжело подниматься. А грузовой лифт его не выдерживал. Казалось, всё уже идёт к переносу кабинета, как в горбольницу вдруг назначили нового директора, и тот распорядился перенести кабинет нарколога со второго этажа на четвёртый! Что за идиотизм?? Крохан от ярости аж пробил рогом стену между своим кабинетом и соседним, жутко перепугав пациентку невропатолога.

Новый директор, белая крыса Олег Николаевич Капут, был и вправду подозрительным типом – с точки зрения носорога. В первую же неделю своей работы он установил аквариумы с разноцветными жуками в зонах ожидания, запретил уборщицам ходить в красном и розовом (его объяснение, что пациентам этот цвет напоминает кровь и может напугать, Крохана не устраивало), а вместо живого охранника-тигра поставил вооружённого до зубов робота. С точки зрения опять же носорога это была какая-то абсолютная дичь. Сам Крохан теперь вынужден был приходить на работу на час раньше, а уходить на час позже – в связи с тем, что путь от первого этажа до четвёртого или от четвёртого до первого по обычной лестнице отнимал у него аж целый час времени. Нарколог весь обливался потом. Кто-то пустил по больнице слух, что "наверное он и сам что-то употребляет, а то вид какой-то слишком уж болезненный". Но большинство персонала больницы было на стороне Крохана. Странно, что к другим докторам новый директор не цеплялся так сильно. Почему он невзлюбил такого хорошего врача – никто не мог понять. Может, завидовал его крепкой шкуре?..

Однажды носорог напился в стельку перед уходом с работы и решил забодать директора. Но не вышло! Когда он уже нацелился рогом на дверь директорского кабинета и готовился разогнаться, дверь вдруг распахнулась и оттуда вышла секретарша-орангутан. В гигантском изумлении она уставилась на Крохана, в глазах которого полыхал первобытный гнев. Издав глухой крик ужаса, девушка упала в обморок. Носорог вдруг устыдился своего поведения и убежал.

Крохану постепенно начало казаться, что его кожа становится тонкой и мягкой как тряпка. Жена сказала, что у него рёбра просвечивают. У него стал шелушиться рог, старая одежда висела на нём мешком. Да, Крохан стремительно худел. Раньше он весил две тонны, а теперь уже меньше тонны. Вид у него был странный, особенно в любимом сером плаще, в который он сейчас мог завернуться аж трижды. Он в нём скорее походил на рогатого удава, замотанного в мешковину и ходящего на тоненьких ножках, нежели на ceratotherium simum. Его походка сделалась очень вычурной, а глаза словно излучали потусторонний свет. Даже его пациенты-наркоманы стали над ним посмеиваться и предлагать дозу.

Но однажды Крохан вдруг осознал, что чувствует себя значительно лучше, чем раньше, и что теперь у него уходит не шестьдесят минут на подъём или спуск, а всего двадцать! А если бегом – то вообще десять! И такая ясность наступила внезапно в его сознании, что он вдруг понял: новый директор вовсе не враг, а скрытый друг! Возможно, тот специально поступал так, как поступал, чтобы заставить нарколога справиться с ожирением и стать спортивнее. Впервые за полгода Крохан с аппетитом поел, трижды за ночь овладел удивлённой женой (которая раньше жаловалась, что он слишком тяжёлый), а после этого заснул мёртвым сном.

На следующий день Крохан проснулся отдохнувшим, полным сил, счастливым. Он ощущал себя скорее единорогом, чем носорогом. Бегом поднявшись в приёмную, Крохан дружелюбно отодвинул в сторону обеспокоенную секретаршу и вошёл в кабинет директора, чтобы поблагодарить его. Капут сначала оторопел, а потом снял очки и улыбнулся, показав редкие белые зубы. Он протянул наркологу лапу, и Крохан долго тряс её в ответ, чуть не плача от счастья. К этому времени у него уже не осталось никаких сомнений в том, что перед ним друг. Многозначительно подмигнув ему, доктор Капут подарил наркологу свою книгу "Из носорогов – в единороги", и Крохан понял, что его новое мироощущение было верным! Как позже выяснилось, директор даже защитил диссертацию на тему борьбы с ожирением среди носорогов и считался признанным специалистом в области носорожьей диеты.

На юге Зоограда, где в то время функционировало несколько научно-исследовательских институтов, проживал ещё один достаточно яркий персонаж, именем которого потом даже назовут улицу. Звали его Отто Готфрид Юнгель, и был он верблюдом. Его агрессивную людофобию мы здесь комментировать не будем. Оставим также в покое его внешний вид, а вместо этого остановимся на личностных характеристиках. Отто Готфрид Юнгель был очень гордым верблюдом. Но чем же именно он гордился? Имелись ли для этого основания? Как ни странно, он был астрономом и имел склонность к технике и математике. С одним из аспирантов он вместе работал над февральскими астрограммами, когда в его голову пришла блестящая идея. Юнгель был умным и образованным верблюдом, поэтому и идея ему пришла в голову просто гениальная: надо было создать машины, способные путешествовать по небесному эфиру. Но для этого следовало получить благословение Насира Седьмого, короля Зоограда и покровителя местных наук. Каким-то чудом верблюд добился аудиенции и за чашкой чая обрисовал королю ситуацию. Тигр согласился с Юнгелем во всём и велел ему немедленно изготовить две тысячи таких машин. Юнгель удивлённо ответил, что вообще-то их сперва надо ещё и разработать. Король воспринял свою оплошность нормально и повелел казначею предоставить Юнгелю огромный грант.

И верблюд приступил к работе. Для начала он создал Институт МСППНЭ (машин, способных путешествовать по небесному эфиру). И всё бы ничего, но он чрезвычайно возгордился своим близким знакомством с королём (а они потом ещё несколько раз встречались), стал наплевательски относиться к друзьям и родственникам, превратившись в ходячее самолюбование. Постепенно же верблюд начал ставить себя и выше короля, ведь тот не только не додумался до эфирных машин самостоятельно, но ещё и платил тому человеку, который их придумал, – словно коммерсант, выплачивающий дань рэкетиру. Это был очень странный образ мышления. В конце концов Юнгель возгордился настолько, что начал распускать нелепые слухи про короля – дескать, тот не платит налоги, спивается и проводит свободное время в казино вместо того, чтобы решать вопросы государственной важности. К тому же, мол, недавно он совершенно голым гулял по улицам Зоограда и всем дамам, которые попадались ему на пути, показывал неприличные жесты. На самом деле ничего подобного, конечно же, не было.

Когда слухи дошли до Насира Седьмого, он очень удивился и вместо того, чтобы вызвать верблюда к себе, сам приехал к нему на работу на служебном лимузине.

– Что ж ты, Отто, слухи про меня распускаешь какие-то идиотские? – грустно спросил он. – Разве не я тебе грант дал? Разве не благодаря мне ты целый институт создал?

– Да как вы смеете ко мне соваться без предварительной договорённости?! – рассвирепел Юнгель. – Я, знаете ли, могу и вернуть вам ту подачку, если хотите. Может у вас как раз деньги на казино закончились, вот вы ко мне и прибежали.

И понял король, что не всё так просто с этим верблюдом, который на словах готов уважать законы и порядки Зоограда, а на деле является существом, не подчиняющимся ничьим законам. Решил он принудительно отправить Юнгеля к психиатрам, и те подтвердили опасения короля – у верблюда была диагностирована параноидная шизофрения. Его поместили в психиатрическую клинику. Со временем он настолько возгордился, что всерьёз начал считать, что должен стать королём Зоограда, а если ему не позволят этого сделать, то он покончит с собой прямо в больнице. Психиатры не могли допустить подобного и попросили совета у короля. После долгих дебатов тот решил пустить в ход психологический ход. Король самолично приехал в больницу к Юнгелю, отвел его к окну и велел выбрать место для самоубийства, думая, что это как бы "отрезвит" верблюда. А тот взял и выпрыгнул прямо в это окно.

После смерти Юнгеля институт продолжил работу и скоро уже выпустил первый прототип эфирной машины, сделанной по его чертежам. А потом у нас появилась и улица Юнгеля.

Были ли в Зоограде тех лет какие-нибудь молодёжные субкультуры? Многочисленные свидетельства доказывают, что были. Вот отрывок из репортажа криминально-политического еженедельника "Зооградский информатор", опубликованного около 1900 года: "По Зоограду гуляет реальная молодежь, каждый день совершающая по три-четыре преступления – в основном с целью обогащения. Они называют себя "шилобоями", поскольку носят на поясе боевое шило. Боятся они только одного – наказания свыше". А вот отрывок из дневника полковника Габдулы Начохова, опубликованного в 1920-м году, про другое неформальное объединение молодёжи: "Стоит посмотреть в окно, как там видна знакомая группа пацанов в кожаных куртках и кепках с длинными козырьками. Их вожаки носят красные банданы. Появляется вопрос, кто они и откуда? Чем интересуются, чем занимаются? До сих пор так никто и не смог ответить на эти вопросы".

Насколько нам известно, отдельная молодёжная субкультура сложилась вокруг музыкального коллектива "Инородный оркестр". Практически во всех дошедших до нас описаниях они обозначаются одним и тем же словом – "квазичеловеки". Сами они порой называли себя "технопитеками" – по аналогии с латиноамериканскими народными героями, выходящими на тропу войны в шлемах виртуальной реальности и обвешанные гранатами с краской. Тексты песен "Инородного оркестра" часто обрываются на грустной ноте и полны отчаяния и безысходности. В них отражается комплекс неполноценности молодого поколения, полностью оторванного от основ жизненного уклада Зоограда. Типичным примером выглядит самая популярная их песня "Невмоготу". В её припеве поётся: "А я ведь хотел видеть мир, но я видел только пыль". У жителей Зоограда выработались совершенно разные представления об этой группе. Известно, к примеру, что медведь Птуха её презирал. И в то же время симпатизировал их вокалисту-бобру, который тоже был аудиофилом и заказывал виниловые пластинки международной доставкой. Эти факты показывают, насколько разным было мировоззрение зооградцев.

Благословенный фазан... Согласитесь, странное словосочетание? Но представьте себе, что однажды сотни умнейших существ разных видов действительно создали так называемую "Бетельгейзе" – религиозную общину единомышленников, поклоняющихся одному конкретному фазану как главному божеству Зоограда. Звучит как бред? Но это было! Учёные, студенты, интеллектуалы – что привлекло их к этой птице? И чем занималось данное псевдобожество до своего обожествления?

Фазана этого звали соответствующе – Адонис. Он позиционировал себя как новую биологическую раму, в которую, как он утверждал, встроены все грани бытия, включая будущие. Любой адепт Адониса неизбежно ассоциировался с чем-то новым и неизведанным. До создания собственной религии Адонис жил со своей стаей и заботился о том, чтобы его статус, как мы говорили во временя студенчества, "соответствовал коллективному эталону". В период становления своей религии он адаптировал её канон под потребности времени – придуманные им психотропные медиапродукты проникали в массовое сознание через телевидение и рекламу, вводили в искушение и привлекали самок всех видов. Были среди тех, кто поверил в Адониса, существа смелые, решительные, способные на радикальные повороты общественного развития, а также крупные чиновники. Чем же он их всех привлёк? Фазан отвечал на этот вопрос так: "Все дороги ведут в ад, а я веду в небесные чертоги". И как ни странно, и животные, и люди ему поверили.

Над Зооградом висела чёрная туча массового психоза. В церкви Адониса постоянно звучали проповеди тоталитарной доктрины. Некоторые даже верили, что фазан бесполый, но не исключалась вероятность, что он сам и часть культистов имели гомосексуальную ориентацию. Община Бетельгейзе уже расширилась до отдельного района. Был зарегистрирован бренд "Благословенный фазан", выпускающий футболки и значки с изображением Адониса. Культисты вели всё более активную деятельность среди молодёжи, всячески подавляя разговоры о том, что надо уничтожить благословенного фазана и спасти мир. Если зооградцам тех лет задавали вопрос: "Чего вы больше всего боитесь?", они отвечали: "Адониса" (Безжалостный Червяк в то время уже убрался в Хтон). Идея убийства Адониса пропагандировалась местными оппозиционерами только за границей и исключительно анонимно. Тогда же на Западе, не попавшем в зону влияния фазаньего тоталитаризма, но наслышанного о далёкой проблеме, произошла трагедия. В начале девяностых годов был убит британский художник, который рисовал портрет Адониса для футболок (он был фрилансером, работающим удалённо). Это была такая бомба, что в интернете повсюду начали публиковать смешные картинки с изображением Адониса и подписями типа "Познай самого себя", "Дружи с адом". Благословенный фазан, которого считали заказчиком убийства художника, стал всемирным посмешищем. Над его сородичами тоже стали все смеяться.

В итоге фазаны Зоограда решили проблему своими силами и очень быстро. Однажды тёмной ночью они прилетели к дворцу Адониса и взяли его штурмом. Не ожидающий этого Адонис быстро сдался. Обливаясь слезами раскаяния, он сказал, что хочет жить в гармонии с себе подобными, и попросил наших героев не убивать его. На следующий день после захвата дворца фазан, ещё вчера считающийся "благословенным", исчез из окрестностей Зоограда. Больше его никто и никогда не видел.

В том же солёном озере Самарда проживал пожилой осьминог по прозвищу Салагид. Он был красномордый и такой жирный, что казался надутым. На самом дне Салагид держал небольшой овощной магазин. У него была привычка высовываться из воды и кричать плавающим подросткам: "Эй, салага! Салага!". Чем больше нервничал подросток, тем чаще осьминог подзывал его таким образом, выныривая то спереди, то сзади, то слева, то справа. А иногда он под водой стягивал плавки с купающихся или просто касался щупальцами чьих-нибудь пяток. Смешные видео, снятые во время этих вылазок, Салагид выкладывал на ютуб, где вёл собственный канал "Спрутопанорама" (видеокамеру он крепил на макушке).

Но один человеческий парень, Бум, с самого начала был настороже. Он любил плавать на надувном матрасе, но никогда не подплывал слишком близко к тому месту, откуда обычно выныривал Салагид. Осьминог с удовлетворением отметил эту хитроумную тактику и решил проучить пацана. Уже несколько дней он зорко следил за Бумом, но не заметил в его поведении никаких изменений. Пацан по-прежнему плавал там, где осьминог старался не выныривать, – поскольку это было довольно далеко от его подводного магазина, а Салагид не мог отходить от прилавка надолго. Тогда он предпринял отчаянный шаг – договорился со своей соседкой, скумбрией по имени Хамм, чтобы та на полчасика посторожила магазин и отвечала покупателям, что хозяин лавки скоро вернётся. За это он пообещал ей полкило планктона.

И вот в один прекрасный день Салагид выглянул из воды совсем рядом с Бумом, а точнее – метрах в пяти от него. Мальчик лежал на своём матрасе головой к осьминогу, раскинув конечности в стороны, и, казалось, спал. Хитро усмехнувшись, Салагид вставил в пасть два щупальца, пронзительно свистнул и с криком "Эй, салага!" снова скрылся в озере, с удовлетворением наблюдая из-под воды, как беспокойно дёргается тень мальчика на поверхности. Ха-ха-ха, наконец-то он его достал, салабона! Аж с матраса свалился!

Но что это? – как-то очень уж странно дёргался пацан, словно танцевал на поверхности озера или боролся с собственной тенью. До осьминога также долетали его низкочастотные крики. Иногда Бум опускался ниже, иногда поднимался выше. Он бил по воде руками и ногами рядом с матрасом, а Салагид обеспокоенно наблюдал. Неужели пацан тонет? В его планы не входило утопление другого существа, пускай даже человека. За это на его магазин могли наложить санкции, ну и сам по себе осьминог не был кровожадным, – просто любил подурачиться. Но похоже, что пацан настолько испугался внезапного крика Салагида, что аж начал тонуть. Проклятье! Осьминог не очень хорошо понимал, как можно утонуть в такой чудесной стихии как вода, но у людей вроде бы не было жабр, а значит пацан чувствовал бы себя под водой так, как осьминог чувствовал бы себя на суше. Должно быть, этот Бум испытывает весьма неприятные ощущения, хм. Может стоит прийти на помощь и дотолкать его до берега? От греха подальше чтобы...

Недовольно ворча, Салагид устремился к поверхности воды. Он никогда никого не спасал и почти никому не помогал, но вдруг понял, что чувствуют спасатели (а он часто видел их на пляже) – гордость за свои умения и радость за спасённого. Обхватив брыкающегося мальчика парой щупальцев, осьминог приподнял его над водой и поплыл к берегу. Возможно, за этот смелый поступок ему дадут огромное вознаграждение. Нет, нет, прочь эту корыстную мысль! Для себя осьминог твёрдо решил больше не издеваться над подростками. Он вдруг прозрел и духовно очистился, поняв, каким идиотом был раньше. Боже, а ещё этот дурацкий канал на ютубе… "Как вернусь домой – сразу его удалю", – решил Салагид. Он ощущал себя буксиром, спасающим маленькую яхту во время шторма. Он плыл к берегу так быстро, как только мог.

Наконец всё закончилось. Осьминог вытолкнул спасённого пацана на гальку и залёг в нескольких метрах от берега, высунув из-под воды верхнюю часть головы и ожидая благодарности. Метрах в тридцати от него покачивался Чернобрюх, любующийся галькой. С некоторой насмешкой во взгляде он иногда косился в сторону осьминога.

Внезапно Бум вскочил, захохотал и, пока озадаченный Салагид пытался понять, что вообще происходит, подбежал к своему спасателю и что есть силы врезал ему ногой в нос! И это на глазах у десятков свидетелей! Со всех сторон послышался хохот. Салагид, держась одним щупальцем за нос, за задней скорости быстро ушёл на глубину. Проклятый салага! Лучше бы он его утопил! По спирали спускаясь к своему магазину, побитый и униженный осьминог пытался вспомнить, был ли на берегу кто-нибудь из его знакомых, кроме Чернобрюха. Впрочем, тот и так всему озеру растреплет, это понятно… Какой позор, какой позор – получил по носу от человеческого детёныша! Купился на его розыгрыш… "Какие всё-таки бесстыжие твари эти люди, – думал осьминог с грустью. – На добро отвечают злом. Не удивительно, что их многие не любят..."

Впрочем, проблема эта недолго занимала Салагида. Теперь, когда он приближался к своему магазинчику, его беспокоило другое: нужно было как-то обмануть скумбрию, чтобы не отдавать ей планктон. На всякий случай он активировал видеокамеру.

В Железнодорожном районе Зоограда, у самой железной дороги, жила гиена, чьего настоящего имени никто не знал. Жила она, кстати, одна, а питаться ходила в кафе. Характер у неё был непростой, с лёгкой истероидностью, но речь сейчас не о её характере, а о роде деятельности. В общем, была гиена писательницей, и не простой, а пожалуй самой известной и популярной в Зоограде. Свои книги она публиковала под псевдонимом Киттанджи Хандога (для друзей и поклонников – просто Китти). Наибольшую славу ей принесли леденящие кровь триллеры с акульей тематикой.

Однако в трёх первых книгах Китти ещё не касалась темы акул. Главная героиня её дебютного романа "Гиена, которую зарежут" случайно познакомилась с неким Вовочкой, – человеком, который, как вскоре выясняется, оказывается представителем расы звероедов. Второй её роман, "Гиена на льдине", был ещё больше насыщен ужасом и безысходностью. Третий же роман, написанный в соответствии с концепцией фольклорной научной фантастики, назывался "Гиена из Воркуты", но продавался плохо, и писательница, решив не экспериментировать с жанрами, вернулась к триллерам.

Особо популярными были книги Китти Хандоги из серии про акул. Остановимся на самой первой из них. Роман "Зов акулы" вышел в издательстве "Ставка" в 1962 году и сразу стал бестселлером. Главный герой – человек, страдающий амнезией. Его однажды находят на берегу моря в обнажённом виде, он ничего не помнит, разговаривает плохо. Полиция и СМИ не могут идентифицировать его личность. Однако через три месяца, когда речь и навыки героя восстанавливаются, он вдруг сбегает из психиатрической лечебницы. Казалось бы, причём тут акулы? Об этом немного позже. Роман поделён на три части, и мы только что пересказали первую.

Вторая же часть – это уже полицейское расследование, где все персонажи из первой части отсутствуют. Её главный герой – следователь Гарольд Кукин. Он, естественно, гиена (образ гиены в романах Хандоги всегда положительный, а образ человека – всегда отрицательный) и когда-то давно работал следователем в Главном Морском Управлении, но ушёл оттуда после развода с женой (она была там начальницей одного из отделов). Итак, по городу прокатилась волна серийных убийств, и складывается впечатление, что маньяк этот – дебютант, совсем недавно начавший первую в жизни серию. Однако, почерк его очень яркий, отличимый – он зубами вырывает куски мяса из тел женщин, а потом перегрызает им горло. Зверски убиты беркширская свинья, совсем недавно закончившая школу, питонша-модельер и моржиха лёгкого поведения. Начальник Кукина и журналисты предполагают, что в ком-то из жителей Зоограда проснулись древние инстинкты, но следователь с этой теорией не согласен. В какой-то момент он вдруг отмечает, что убийства начались после того, как из больницы сбежал тот самый человек с амнезией. Чувствуя, что он напал на верный след, Кукин начинает расследование заново, отбрасывая все предыдущие теории. И тут как раз маньяк нападает на очередную жертву, однако той удаётся сбежать. Молодая шимпанзе сильно покусана, но в состоянии дать показания. По её словам, преступник – человек лет тридцати с суровым лицом с заострёнными чертами. Нет, никаких попыток сексуального насилия он не предпринимал. Во время совершения преступления был абсолютно молчалив. Ей показывают фотографию того мужчины с пляжа, взятую их архивов больницы, и несчастная обезьяна бьётся в истерике – да, да, это тот самый! Но причём тут опять-таки акулы? Абсолютно непонятно. В общем, преступник наконец известен, остаётся только его найти. Конец второй части.

А вот третья часть ставит всё с головы на ноги наконец-то. Ведётся она от первого лица: некто рассказывает о своих снах – ему снится, что он акула, охотящаяся в море. Достаточно быстро читатель понимает, что рассказчик и есть тот самый маньяк с амнезией. Потрясающе! Мрачный, нелюдимый, без документов, он умудрился-таки устроиться грузчиком и живёт с какой-то самкой своего вида на съёмной квартире. Всё это подаётся урывками, намёками. В целом, третья часть написана очень лиричным и поэтичным стилем. Маньяк чувствует себя неуместно на суше, ему хочется быть акулой и бороздить морские пучины. Он действительно страдает, и читатель, благодаря таланту Киттанджи Хандоги, испытывает к нему глубокое сочувствие. Поначалу складывается впечатление, что главное место в этой части романа занимает не сюжет, а стиль: автор проникнут романтикой того места, где разворачивается действие мыслей, фантазий и снов маньяка, – подводным миром. Но читатель понимает, что всё идёт к шокирующей развязке, которая расставит все точки над i. Итак, маньяк-человек считает себя акулой, вернее желает быть таковой. Сквозь лирическую пелену его мыслей иногда проступают сцены охоты, и читателю становится ясно, что ему показывают те самые убийства из второй части книги. Этот мужчина с потерянной памятью фантазирует, что в момент убийства превращается в акулу и находится под водой, а не на суше. Читатель потрясён: с такими оборотнями он ещё не сталкивался. Неожиданно убийца понимает, что настоящее море-то находится совсем рядом, всего в нескольких километрах от города. Он словно чувствует его зов, которому не может противостоять и которому рад довериться. Наконец-то он вернётся в родную стихию! Однако обстоятельства складываются немного не так, как ему хотелось, и простой, казалось бы, побег из города внезапно осложняет то, что на его след вдруг выходит полиция. Убийца угоняет мотороллер у соседа-тюленя и мчится к морю, а его преследует на мотоцикле полицейский-гиена (как понимает проницательный читатель, это Гарольд Кукин из второй части романа). И вот они уже бегут через пляж по песку, к морю; убийца лидирует с отрывом около сотни метров. Полицейский пытается выстрелить в него, но промазывает. Читатель пребывает в растерянности – он не знает, за кого переживать. С одной стороны маньяк плохой, а с другой – такой романтичный. И вот ноги убийцы касаются воды. Он прыгает вперёд и чувствует, как мощное преображение затрагивает всё его естество прямо в полёте. Ноги срастаются, удлиняется лицо, появляются плавники и жабры. Ему вдруг открывается подлинный смысл происходящего: он вовсе не оборотень, который мог превращаться из человека в акулу, а акула-оборотень, которая превращалась в человека и вышла на сушу убивать в рамках первой инициации. Ничего себе развязка! Шок! Сенсация! Обратный оборотень! Полная торжества, акула, которая вновь обрела свою подлинную сущность, уходит на глубину. Шокирующий финал неоднозначен для читателя: то ли это всё фантазии маньяка во время бегства, то ли он и правда превратился в акулу. Потрясающе!

К сожалению, два продолжения этого бестселлера были послабее, но читателям в целом понравились и продавались хорошо, хотя отзывы критиков были не очень доброжелательными. Во второй книге, "Зев акулы" две журналистки (панда и гиена), увлекающиеся подводным плаванием, находят странную пещеру. Постепенно выясняется, что в этой пещере живёт древняя акула-матка, производящая акул-оборотней. Чтобы помешать журналистскому расследованию, две сухопутные акулы, выглядящие как люди, чинят им разные препятствия. В конце книги военные убивают матку и взрывают пещеру.

В третьем романе серии, "Зов акулы-3: Адские гончие" описывается месть акул-оборотней акулам пера. Действие целиком происходит на суше, и акул как таковых в книге нет. Оставшиеся в живых четыре сухопутных акулы (три брата и сестра) мстят журналисткам из второй книги, а заодно и всем животным вообще. В фоне снова появляется Гарольд Кукин из первого романа серии – оказывается, он спился, поскольку видел превращение человека в акулу и это подкосило его рассудок. Увы, в романе слишком много насилия, но тем не менее только эта книга Хандоги была экранизирована. Газета "Зооградская жизнь" назвала роман "дурнопахнущим трэшем", а известный критик Михаил Велеев сказал, что это "издёвка над литературой, жалкое подражание американским клише".

После этих книг Киттанджи Хандога написала ещё пять романов, но особого успеха они ей не принесли. Романы были неплохие, но тем не менее ни один из них не попал в список бестселлеров. Поняв, что творческий гений её покинул, Хандога завязала с литературой и полностью сменила род деятельности – открыла небольшую музыкальную школу и стала обучать людей пению. Некоторые из её учеников станут очень известными певцами, но сама Хандога этого так и не узнает. На её могиле установлен памятник, на котором высечена следующая фраза: "Здесь лежит писательница с мировым именем и нежным сердцем". Она скончалась в 1999-м году.

Ещё одной достопримечательностью Зоограда двадцатого века была мышь, которую звали Арка. От своих сородичей она отличалась позитивным мышлением. Она получала удовольствие от жизни, занималась спортом, вела здоровый образ жизни и старалась всем помогать. Арка искренне любила Зооград. В письмах Вивекананде мышь часто писала, что мир вокруг Зоограда абсолютно плох, и неизвестно, что произойдёт в ближайшие несколько лет, но она верит, что в скором будущем все живые существа будут жить лучше, добрее и счастливее. В своих письмах к Махатме Ганди она также очень уважительно отзывалась о людях. Некоторые животные считали людей низшими созданиями, неполноценными, но не Арка. Она часто ночевала у Хари Маниты, и они очень сблизились друг с другом; вместе ходили на лекции по медитации и на прогулки. Сама Харя была самкой человека и обожала животных.

Позитивная мышь не работала, а жила в основном на пожертвования. С помощью служанок, слуг и стариков-йогов она создала себе небольшое благоустроенное жилище. Когда после смерти Вивекананды мышь Арка была признана самой великой личностью Земли, она получила солидное пособие. Оно составило пять тысяч долларов и десять колец с бриллиантами.

Много лет спустя тайна её успеха в йоге была раскрыта. Дело в том, что мышь никогда не ела сырую пищу, а также пищу, содержащую муку или крахмал. Её основной пищей были овощи, фрукты и цветы. Она жила в маленьком домике, полная смирения и веры в лучшее. Там же она и умерла в возрасте восьмидесяти восьми лет.

Само слово "муха", появившееся в русском языке в XVI веке, изначально звучало примерно как "мухомать" или "муха-мать", и уже потом было сокращено до просто "мухи". Действительно, в связи с этим трудно не вспомнить строки из русской народной песни: "Повёл муху на горшочек / И поставил муху в горшок". Причём тут горшочек, если речь идёт о мухе, спросите вы? Дело в том, что крепостные крестьяне в голодные годы часто запекали мух в горшках, и поэтому относились к данному насекомому с большим уважением – словно к своей матери, – поскольку мухи помогали им выжить. С современной точки зрения это звучит чудовищно, ведь мухи давно уже признаны разумными, но раньше – в те времена, когда Землёй правили люди – их считали летающим растением и без зазрения совести делали из них запеканки. Тем не менее, мухи до сих пор опасаются людей и юридически защищены от них – оттого и сравнение с гулагскими марабу. – Ваш Соломон Глобавин.

Увы, адекватного русского слова для замены англицизма "пранкер" на русском просто не существует. Поэтому осьминог именно "пранкер", а не "хулиган" и не "любитель нездоровых розыгрышей". – А.Ш.