Алексей Шведов
ПУТЕШЕСТВИЕ К АРТУРУ
На первый взгляд, это самое скверное из путешествий, когда-либо предпринятых кем-то. С самого начала всё идет не так. Некто Лемби живёт где-то на обочине жизни и существует самым что ни на есть незначительным образом. Он ничего не решает, ничего не делает, – за него всё решают и делают родители, а он в основном или лежит, или бродит по квартире с древним кассетным диктофоном, взад-вперёд перезаписывая одну и ту же плёнку. И вот родители пытаются в очередной раз отправить его в магазин за хлебом. Они не прекращают эти попытки уже много месяцев. Их раздражает, что дееспособный сын, закончивший школу с золотой медалью, уже несколько лет сидит дома и паразитирует на них. Что с ним такое? У всех дети как дети, а он словно не от мира сего…
Лемби долго сопротивляется, но в конце концов, неожиданно для самого себя, всё же берёт у матери деньги и нерешительно, но решительно выдвигается за хлебом. Так начинается его путешествие в магазин и обратно. Маршрут ему примерно ясен, название магазина тоже – “Колос Артура”. Во время движения Лемби часто бормочет что-нибудь в диктофон, то и дело застревая в произношении незнакомых слов и выражений, которые встречает на улице в том или ином виде: "пневмоповерхность", "анорексия", "свободная энергия", "интегральный план Роршаха" (зачем кто-то на улице рассуждает на такие темы – вопрос открытый). Иногда его кто-нибудь спрашивает: "Мужчина, с вами всё в порядке?", но он ни разу не отвечает – только бормочет что-то невнятное себе под нос. Дойдёт ли он когда-нибудь до магазина? Удастся ли ему вернуться домой?
Лемби не представляет, что он увидит в магазине. Будут ли это ряды полок за прилавком или же там самообслуживание. Он уже около года не выходил из дома (а до этого выходил на балкон два раза) и удивлён, что сегодня вдруг решился сделать это. Но не зря ли? Словно в ответ на мрачные мысли героя на небе сгущаются тучи, а где-то в центре мира начинает яростно грохотать гром, постепенно смещаясь вправо. И тут Лемби понимает, что стоит на краю пропасти, – в метафорическом смысле, конечно. Двигая руками, словно разрывая плаценту перед собой, он приближается к краю бездны и заглядывает вниз. Там светлее. Там воздух чище. И в то же время там нет ничего. Лемби озирается – за его спиной никого. Никаких материй, никаких чувств. И нет больше дома. Только бесконечная темнота спереди, сзади и с боков. И нигде, нигде нет ничего живого. Везде царит Ничто. Впрочем, всё это – лишь его субъективные ощущения от внешней среды. Но что же происходит в действительности? Лемби по-прежнему идёт в магазин, бормоча свои фантазии в диктофон. Он грязный, небритый, лохматый, глаза тусклые, на нём поношенная кепка, трико с растянутыми коленями и светлыми пятнами в паху, при ходьбе он шаркает ногами и то и дело замирает, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие перед следующей партией шагов, и лишь после этого продолжает свой путь, не забывая наговаривать что-либо в диктофон, который очень часто включает и выключает. Вид у него, мягко говоря, непрезентабельный. Обычный городской сумасшедший – если со стороны взглянуть.
Вокруг пахнет яблоками и духами, снуют какие-то люди. Но в этой мирной картине по-прежнему нет ничего живого. И вдруг Лемби с ужасом понимает, что всё происходящее – не проекция его собственного мозга, а самые что ни на есть реальные события. В буквальном смысле слова, всё это происходит на самом деле. Лемби в шоке. Может, не стоило всё-таки выходить из дома? И тут его кто-то тянет за рукав. Никто и никогда до этого не тянул его за рукав, поэтому Лемби всем своим видом выражает глубокое недоумение. А потом он понимает, что это его собственная рука, то есть он просто свободной рукой – той, которая без диктофона – схватил себя за рукав другой руки. Это очень странные и яркие переживания. Замирая посреди улицы, Лемби старательно наговаривает свои впечатления в диктофон. Он примерно представлял, как выглядит внешний мир, но всё равно удивлён.
В какой-то момент он сворачивает куда-то не туда. В месте, где он очутился, много каких-то труб и узких пространств. Вдруг перед ним появляется человек в белом фартуке, с чёрным шлангом в руке. Лицо у него страшное. Лемби пытается описать его внешность на диктофон. "Обритая наголо голова, словно у земноводного; пухлые щеки; приоткрытый рот, в котором то и дело что-то булькает и пузырится". Появляется ещё один человек в фартуке и со шлангом, и ещё один. Они выглядят не менее удивлёнными, чем Лемби, – даже ошарашенными. Тактически отступая, Лемби успевает записать только несколько слов на диктофон. Эти слова кажутся очень важными. "Боже мой, у него в руке шланг!" – шепчет он в микрофон и быстро щёлкает кнопкой, выключая запись. И тут же вновь включает её: "Боже мой, да они все со шлангами!" И в то же время Лемби начинает понимать, что находится в таком месте, откуда можно совершенно безопасно выйти в любой момент – и он делает это, оставляя людей со шлангами за спиной. Возможно, это самое осмысленное и ответственное решение в его жизни. Но перед тем, как выйти из помещения, он оказывается в полном оцепенении и приходит в себя лишь тогда, когда направляется к выходу. Это очень интенсивные и глубокие переживания. Но кто были все эти люди? Садовники, готовящиеся полить некий секретный объект? Но почему они в фартуках? Может, это члены какой-то секты, чей ритуал он ненароком прервал?
Лемби идёт дальше. Постепенно он обращает внимание на растущее изобилие труб в стенах и понимает, что скорее всего не вышел наружу, как предполагал, а наоборот забрёл куда-то вглубь – как во внешнем смысле, так и во внутреннем. Продвигаться сквозь мир становится всё сложнее. Вокруг висит стойкий запах технического масла. Каким-то чудом выйдя наконец из этого здания, Лемби идёт по длинной неровной бетонной аллее, где звук шагов кажется почти не слышным, и вскоре выходит на одну из больших городских улиц. Во рту у него всё пересыхает. Где же искать нужный магазин? И как возвращаться назад, если удастся выполнить миссию? Лемби начинает беспокойно оглядываться, не в силах вспомнить, откуда он вообще вышел и где находится его дом. Он словно яхта, которую штормом оторвало от причала. Словно новорожденный, которого внезапно отрезали от матери и бросили одного в какой-то враждебной незнакомой среде.
Неожиданно Лемби замечает чьё-то искажённое отражение в тёмном стекле витрины и понимает, что видит самого себя с диктофоном в руке. Во рту у него ещё больше пересыхает. Как же быть? Куда идти? Он пятится, пятится и пятится. И пятится. Слышит сзади какой-то шум, оборачивается и видит мужчину в белом фартуке и со шлангом в руке. Крича от ужаса, Лемби бежит по улице, потрясённый той чередой потрясений, в которую вдруг погрузился. Наконец, не в силах больше бежать и потрясаться, он падает на газон, но тут же вскакивает и снова бежит – прихрамывая и постанывая, сея панику среди прохожих и водителей.
Наконец, очутившись на другой стороне улицы, Лемби бредет вдоль огромных многоэтажных зданий. Улица пуста, и лишь лёгкий ветерок шелестит листьями на ветках. "Где все люди? Где весь мир?" – думает Лемби и вдруг понимает, что говорит это в диктофон, стоя посреди людной улицы. Но куда же он идёт, куда направляется? Откуда пришёл? Он всё забыл. Ну и денёк. Озадаченно потирая затылок, Лемби продолжает свой путь в никуда, с удивлением изучая мир вокруг. Каким-то образом он начинает подозревать, что знает, куда идёт и зачем. Как будто некий инстинкт ведёт его куда-то, словно рыбу на нерест. Предчувствие, а точнее стремительное приближение чего-то важного нарастает с каждым шагом. Лемби словно готовится чихнуть и знает, что скоро вот-вот чихнёт. И вот...
И вот он обнаруживает себя перед витриной хлебной лавки с вывеской “Колос Артура”. С этой секунды всё вокруг него вдруг обретает кристальную ясность. Да, он достиг своей цели – магазина. Путешествие к Артуру подошло к концу. И Лемби нашёл магазин скорее интуитивно, чем целенаправленно. Что ж, теперь ему нужно войти внутрь и купить хлеб. С одной стороны, это просто, а с другой – сложно. Допустим, там не самообслуживание (а скорее всего так и есть). Первое, что приходит на ум, – войти внутрь, достать из кармана деньги, протянуть их продавцу и сказать: "Мне, пожалуйста, одну булку белого", но не слишком ли это просто? Что, если ритуал купли-продажи сейчас оброс какими-то дополнительными свойствами – за всё то время, когда Лемби сидел дома? Может, нужно сперва поздороваться и только потом делать запрос на покупку? А может, стоит рискнуть и спросить продавца о чём-нибудь отвлечённом сперва? Например, поинтересоваться, знаком ли тот с азбукой Морзе. Вряд ли продавец знаком с ней, но не факт, что он решится признаться об этом вслух. Но по крайней мере между ними завяжется хоть какой-то диалог, и, слово за слово, Лемби удастся перевести разговор к тематике хлебной продукции и её последующему приобретению со стороны покупателя. Однако, побродив по магазинчику, Лемби в конце концов приходит к выводу, что делать этого не следует. Может даже стоит просто уйти и вернуться домой ни с чем – это будет легче, чем приобрести хлеб. И пускай отец снова поставит его в угол – это всё же лучше, чем вот так вот слоняться в магазине и что-то мямлить.
Лемби пытается быстро пройти мимо прилавка к выходу, но продавец (видимо, это и есть тот самый Артур) дёргает его за рукав. Дёргает за рукав! Сегодня прямо-таки какой-то день дёрганья за рукав. Лемби в шоке. "Вы что-то хотели купить?" – дружелюбно спрашивает продавец. "Я? – удивляется Лемби. – Не то чтобы да. Вот только... Вы не могли бы мне сказать, знакомы ли вы с азбукой Морзе?" Продавец раздумывает. "Могу рассказать об этой замечательной азбуке подробно, – говорит он. – Я как раз служил радистом". "Отлично, – говорит Лемби. Вот это удача! Какая удивительная синхронность! – Только сначала я куплю себе хлеба". "Хорошо. Какой вам?". О Боже, как легко строится диалог! "Мне одну булку белого". – “Я Артур, очень приятно было с вами познакомиться, приходите к нам ещё. Ах да, вы не могли бы представиться?”
Всё идёт на удивление гладко. Как-то чересчур уж гладко. Нет ли во всём этом какого-то подвоха? Белый фартук на продавце выглядит странно знакомым Приглядевшись к декорациям помещения, Лемби замечает ещё кое-что: чёрный шланг, словно змея свернувшийся за прилавком. Или это змея, притворяющаяся шлангом и выжидающая момента, чтобы ужалить? Делая вид, что не заметил шланга, Лемби решает отвлечь продавца. "Так говорите, вы радист?". – "Так точно, – отвечает тот, протягивая хлеб и сдачу. – До сих пор, честно скажу, занимаюсь радиоперехватом. Очень интересная штука". "Что именно перехватываете?" – "Различного рода сообщения. Например, сегодня утром около половины восьмого одна частная радиостанция сообщила, что над Антарктидой замечен объект особого интереса – диаметром, превышающим два километра". – "Не может быть!" – восклицает Лемби. "Абсолютно точные сведения", – уверенно кивает продавец. "А этот шланг вы откуда взяли?" – вдруг спрашивает Лемби. "Какой шланг?" – "Вон тот чёрный". – "А, чёрный. Этот? Ха-ха-ха! Не обращайте на него внимания. Он странный, я бы сказал, но безобидный. Опасаться стоит только белых шлангов".
У Лемби словно гора сваливается с плеч – оказывается, он зря боялся. Бояться нужно только белых шлангов! Значит, и те садовники тоже ничего не замышляли! Лемби с продавцом договариваются встретиться завтра в полдень у памятника Зигмунду Мольтке – детальнее побеседовать о радиоперехватах. Лемби чувствует себя цветком, который наконец полили. И почему он так долго не выходил из дома – целых десять лет?.. Оказывается, снаружи нет ничего страшного, зато можно встретить настоящих друзей. Кто бы мог подумать!
Возвращение домой с двумя булками хлеба (вторую ему подарил продавец) занимает около двух часов. За это время у Лемби появляются новые друзья – с каждым шагом он буквально обрастает ими. Все дают ему свои телефоны и визитки, просят звонить или заходить на чашечку кофе. Владелец “Дома одежды” дарит ему новый современный костюм, рубашку и носки. Владелица обувного магазина – туфли из кожи ящерицы и японский коврик. Симпатичная девушка – упаковку презервативов и визитку. Работник пиццерии – кусок пиццы. Воистину, жизнь прекрасна!
Когда Лемби наконец добирается до дома, он уже не тот, что прежде. Теперь он чист, выбрит, аккуратно подстрижен, а на его новом пиджаке – значок с надписью "Realizmus". Он никогда в жизни так не радовался жизни. В итоге, родители не узнают его и выгоняют. “Ты не наш сын, убирайся!” – говорит мать.
Именно эта сцена и отображена на известном полотне “Возвращение” кисти Эрнста Мункмана: молодой полноцветный человек с несколько раздосадованным выражением лица спускается по ступенькам подъезда, а чуть выше, на лестничной площадке, у приоткрытой двери стоят чёрно-белые мужчина и женщина, с осуждением и даже брезгливостью провожающие его взглядами.
Новеллизация картины Мункмана “Возвращение” для учебника по восприятию для десятого класса осуществлена за счёт фонда “Наследие Мункмана” и является финалистом конкурса на лучшую предысторию полотна.
октябрь 2020