Алексей Шведов
КАК ПОБОРОТЬ СВОЮ ЗАСТЕНЧИВОСТЬ И УСПЕШНО ВЫЙТИ ЗАМУЖ
Автобус, тихо фырча, мягко катил по просёлочной дороге.
– Вы с аквалангом когда-нибудь ныряли? – вырвалось у Софьи, и она тут же покраснела, поскольку задала этот вопрос своему попутчику просто для того, чтобы хоть что-то спросить, ибо затянувшееся молчание казалось ей ещё более неловким, чем теоретическая попытка завязать беседу.
– Да, – коротко ответил худощавый мужчина. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и скользил взглядом то по лицу Софьи (в центре), то по мельтешащему за окном пейзажу (справа), то по пассажирам из соседнего ряда (слева). Было непонятно, то ли у него полностью отсутствует интерес к беседе с застенчивой попутчицей, то ли он тоже немного стесняется и не умеет разговаривать с незнакомыми людьми. На вид ему было лет сорок, сквозь чёрные волосы на голове и короткой бородке проклёвывалась первая седина. В полупрозрачном пакете, лежащем на его коленях, покоилась зелёная папка.
Софья растерялась: она не ожидала такого ответа. Впрочем, девушка не могла бы сказать даже самой себе, какого ответа она вообще ожидала. Но явно не такого. С другой стороны, такой ответ указывал направление, в котором могла продолжиться их беседа, и, то и дело опуская взгляд в пол от смущения, она тихо спросила:
– Где именно?
Взгляд мужчины снова поймал фокус и зафиксировался чётко на девушке. Софья не могла понять, то ли он обеспокоен таким назойливым вторжением в свою частную жизнь, то ли раздумывает над ответом, а сам же вопрос кажется ему совершенно нормальным, естественным. А вдруг он подумает, что она просто хочет познакомиться и поэтому пристаёт к нему? Боже… Девушка зарумянилась ещё сильнее. Она не понимала, почему спросила его именно про акваланг – этот дурацкий вопрос словно пришёл к ней из ниоткуда, самозародившись где-то в глубинах мозга и заставив задать себя вслух.
Пассажир задумчиво поскрёб подбородок, и Софье показалось, что она даже уловила еле слышный шелест как результат трения подушечек пальцев незнакомца о его бороду. Казалось, он весь погрузился то ли в воспоминания, то ли в раздумья о том, что ответить.
Но она ошибалась: Николай Поводимый думал совсем о другом. Этот автобус, эта девушка… они почему-то воскресили в его памяти давно забытый факт, как они всем классом ездили на экскурсию на кондитерский завод, тоже на подобном автобусе. В каком классе это было? В пятом, шестом? Женщина-экскурсовод водила их по цехам, а они семенили за ней, словно цыплята за наседкой. Впрочем, вторым звеном в цепи, соединяющей экскурсовода и детей, была их классная руководительница, преподающая младшеклассникам русский язык и литературу, – молодая ещё девушка, которая так же, как и дети, с приоткрытым ртом восторженно взирала на бесконечные чаны, конвейерные ленты и подносы с основой для разнообразных кондитерских изделий и с зачатками таковых. Прекрасно понимая, что и дети, и юная учительница взирали на всё это великолепие, на это кондитерское изобилие, с голодным блеском в глазах, их экскурсовод (а это была заместитель директора, как потом выяснилось) в конце концов подвела их к одному лотку со всяким переломанным печеньем и разрешила всем взять попробовать немножко. Две женщины, работающие рядом с этим лотком, выглядели очень недовольными, но не перечили. Дети начали радостно тянуться к обломкам печенья, хватать их и совать себе в рот, учительница тоже, а Николай же решил взять немного и для своего младшего брата. Но никакого пакетика у него с собой не имелось, да и тетрадного листка, в который можно было бы завернуть кусок печенья, тоже, поэтому он, поколебавшись, сунул печенье прямо в карман.
– По-би-руш-ка! – гневно глядя на мальчика, прошипела та работница, которая стояла почти рядом с ним.
Никто, кроме них, этого не слышал. Смутившись и покраснев, Николай вытащил печенье из кармана и швырнул его назад на лоток. “Я не побирушка!” – хотел крикнуть он, но губы словно пересохли. Высокомерная усмешка победительницы проступила на лице женщины.
С тех пор прошло много лет и утекло много воды, но Николай никогда больше не брал себе то, за что не заплатил. Даже в гостях он всегда платил за еду и сидячее место, из-за чего с каждым годом у него становилось всё меньше и меньше друзей. Иногда ему приходилось довольно-таки тяжело в связи с этим, и, несмотря на свои благочестивые взгляды, он порой напивался до такой степени, что спал прямо на улицах и среди уличных аттракционов. Но разве мог он рассказать кому-то о причинах такого поведения? Разве мог бы хоть кто-то понять его?..
Поняв, что ответа от своего соседа она не дождётся, Софья повернулась к окну и увидела, что от автобуса-матки быстро удаляются маленькие автобусы, похожие на игрушечные. Словно крысы, бегущие с корабля, они мчались прочь, каждый по собственной невидимой трассе сквозь пшеничное поле и скоро совсем затерялись среди колосьев. “Выпустили мальков!” – ласково подумала девушка и улыбнулась своей шутке.
Взяв в руку мегафон, кондукторша – молодящаяся босоногая блондинка в белой рубашке и короткой синей юбке – встала в начале салона и торжественно, или даже торжествующе заговорила:
– Дорогие пассажиры! Итак, мы приближаемся к конечной остановке нашего маршрута – посёлку Скоробудово. Просьба надеть маски.
Сунув руку в сумку, висящую справа на плече, кондукторша извлекла оттуда маску козы и ловко нацепила её на свою голову. Так же поступили и остальные пассажиры. Сосед Софьи имел теперь лицо добродушной собаки. Сама девушка вдруг немного растерялась, и кондукторша, заметив это, подбежала к ней и проблеяла:
– Ну что-о-о-о-о-о же вы-ы-ы-ы-ы-ы? Откро-о-о-йте же су-умочку и на-аде-е-еньте вашу ма-а-аску! Быстре-е-е!
Смутившись, Софья быстро сорвала пломбу на сумочке, которая входила в пакет услуг от турагенства, и аккуратно извлекла оттуда маску лисицы. Так вот что ей досталось! Девушку немного обидело это – она не хотела быть лисой (виною тому был хронически негативный образ лисы из детских сказок). Ещё пару секунд помедлив (а также снова смутившись, увидев внимательный взгляд собаки с кресла напротив), Софья быстро надела маску и мир вокруг вдруг изменился, хотя при этом остался тем же самым. Мгновение спустя девушка поняла, что изменился не мир, а её восприятие мира. Хитрые серые глазки забегали по сторонам, выискивая что-нибудь, что можно украсть. Взгляд Софьи коснулся пакета соседа, в котором хранилась зелёная папка. Интересно, что в ней? Определённо, это какая-то важная штука. Может, удастся её потом выгодно продать кому-нибудь – например, владельцу, хе-хе.
Поймав взгляд Софьи, пёс медленно помотал головой: мол, и не надейся. Обиженно фыркнув, девушка повернулась к окну, притворяясь, что ей совершенно не интересна его папка. Подумаешь – папка. Да кому она нужна! Софья презрительно дёрнула плечиком.
Спустя десять минут автобус остановился на небольшой площади провинциального городка, а точнее таки посёлка. Водитель, имевший теперь голову бегемота, нажатием кнопки открыл дверь в салоне и перекрестился. Вскочив со своих мест, туристы, галдя и толкаясь, направились к выходу. Софья видела среди них: 1) полную женщину в маске крокодила, клацающую челюстями, 2-3) двух разнополых подростков в масках осла и то ли варана, то ли просто ящерицы (осёл периодически ревел на весь салон “И-и-А-А, и-и-А-А!”, а ящерица шипела и высовывала язык сквозь прорезь маски), 4) высокого худого мужчину в страшной маске осьминога, целиком накрывающей его голову, который никаких звуков не издавал, но дёргал головой так, что щупальца отвратительно колыхались, 5-6) пожилую пару в одинаковых масках бурундуков (их кисти были поджаты у подбородка). Позади Софьи хрюкали и мяукали, жужжали и посвистывали, а также издавали совсем уж неклассифицируемые звуки те туристы, чьи маски она пока не могла рассмотреть, поскольку уже вышла в проход.
Итак, автобус готовился к высадке пассажиров. У самых дверей их встречал местный гид: жизнерадостный толстячок в пёстрой гавайской рубашке и маске человека, держащий в руках огромный букет цветов.
– Добро пожаловать, дорогие гости! – воскликнул он, стараясь вручить каждому из пассажиров по одному цветку из букета. – Как доехали? Надеюсь, хорошо? О, уверен, что это так! Ну что ж, с удачным приземлением, как говорится!
– Не толпи-и-иться, граждане тури-исты, не толпи-и-иться! – командовала стоявшая у выхода кондукторша.
Но пассажиры, не слушаясь её советов, продолжали толкаться в проходе, словно от того, кто выйдет самым первым, зависело очень многое, хотя на самом деле не зависело ничего. Фыркнув, Софья снова отступила назад к своему сиденью, чтобы не участвовать в этом столпотворении. Торопиться ей было некуда, а ограничения по времени на выход из автобуса отсутствовали. Через окно девушка увидела, как мужчина в маске осьминога воткнул пластмассовый русский флаг, совсем небольшой, в одну из трещин в асфальте и с торжествующим уханьем распрямился.
Если честно, не только Софья была недовольна доставшейся ей маской. Николай тоже чувствовал некоторый дискомфорт от собачьей ипостаси, хотя в целом собак любил. Но спрыгнув с подножки, он вдруг ощутил острое желание почесаться и, усевшись прямо на разбитый асфальт площади, а точнее подложив под костлявый зад свой пакет, принялся неуклюже чесать ногой за ухом, что получалось у него крайне плохо, вернее не получалось совсем. Мальчик-осёл, с интересом наблюдавший за этим, возмутительно громко, по-хамски заржал. Почесав-таки ухо рукой, Николай виновато поднялся и направился к гиду за цветком.
Наконец пассажиры покинули автобус. Все связи с их прежней жизнью были теперь перерезаны, словно пуповина. Маленькая девочка с головой утки бегала туда-сюда и противно крякала, всем мешая, и у Софьи возникло желание задушить её и съесть, хотя, конечно, она тут же отогнала такую страшную мысль, навязанную ей туристической маской. Чтобы отвлечь себя от нового самовосприятия, она попыталась переключить внимание на внешние объекты: интересно, а как ощущает себя тот мужчина в маске осьминога? Какие инстинктивные позывы испытывает? Может, мечтает забрызгать всех чернилами? Почему-то мысль об этом показалась девушке очень пошлой, и она аж покраснела под маской.
Итак, все пассажиры (а их было около двух десятков) столпились вокруг гида. Многие из них были с цветочками в руках, а человек-жираф держал перед собой воздушный шарик. Девочка-утка наконец успокоилась, но Софья всё равно продолжала внимательно за ней следить на всякий случай. За утками нужен глаз да глаз.
– Итак, – заговорил гид, – мы с вами находимся в восстановленной копии земного посёлка Темлыс, типичного древнеславянского поселения начала Второй Эры. – Меня зовут Гидрант Назалов, и мои предки когда-то жили здесь, зарабатывая на жизнь частными перевозками.
– Частными перевозками… частными перевозками, – удивлённо зашушукались в толпе.
Внезапно Николай вспомнил, что забыл ответить на вопрос своей соседки о том, где именно он нырял с аквалангом. Ему снова стало стыдно; он вообще часто и крайне насыщенно стыдился своей нерасторопности и замедленного реагирования, а точнее их последствий или даже теоретических последствий. Тогда, в автобусе, эта девушка показалась ему достаточно милой на вид, но при этом какой-то неделикатно навязчивой, однако сейчас, когда они оба относились к семейству псовых, Николай смотрел на неё немного иначе. Она словно стала ему ближе, особенно на фоне всех этих ослов, кабанов и, боже ты мой, осьминогов. Тихо кашлянув, чтобы прочистить горло, он подошёл к лисичке сзади и негромко сказал:
– В армии. Один раз, – и тут же, устыдившись нелепости своего поведения, быстро отошёл в сторону и спрятался за широкоплечего рослого кабана, надеясь, что говорил настолько тихо, что девушка его не услышала.
Но он ошибался: уши и мозг Софьи чётко уловили сказанное. Мозг сделал правильные выводы, предположив, что это был-таки ответ на вопрос про акваланги, и когда девушка обернулась, чтобы зафиксировать говорившего визуально, то сильно растерялась, поскольку вместо пса за ней стоял кабан. Любовным взглядом он рассматривал пламя своей зажигалки, ничем не показывая интереса к Софье. Хм, как же тогда всё это понимать?.. Может, она ослышалась? Что, если она просто приняла желаемое за действительное, решив, что её сосед по автобусу наконец-то ответил на её вопрос, пускай и с сильной задержкой? Какая реалистичная слуховая галлюцинация, хм. Но с чего бы?.. Или это всё-таки действительно сказал именно он? Непонятно. Софья озадачено вернула своё внимание к гиду – тот уже что-то рассказывал про опасности, которые могут встретиться им в смотровой башне, и давал советы, как с ними можно справиться в случае чего. Впрочем, добавил он, самое худшее, что может с вами случиться – это расфокусировка на минус пять градусов, но это не критично и вполне поправимо.
И вот группа туристов под руководством гида направилась наконец к смотровой башне. Иногда Софья пыталась отыскать взглядом своего соседа, пса-аквалангиста, но видимо тот шёл позади неё. Девушка зарделась под маской, поняв, что строит на него какие-то планы. И покраснела ещё сильнее, вспомнив, как хотела украсть у него папку и продать ему же (обычно подобное поведение не было ей свойственно). Да уж, инстинкты лисы, пускай даже временно имплантированные – сильная штука… И что самое удивительное, несмотря на всё это, мужчина, кажется, и сам проявлял к ней некоторый интерес. Возможно, подумала Софья лукаво, стоит как-то подтолкнуть его к проявлению дополнительно интереса. Первый шаг должен делать мужчина, считала она, но создавалось впечатление, что данный шаг придётся всё-таки сделать ей самой.
Они приблизились к ржавым воротам, за которыми, собственно и возвышалась башня, сложенная из красного кирпича. Широкая у основания, она постепенно сужалась кверху, а её шпиль терялся где-то небесах. Со скрипом распахнув ворота, гид махнул рукой: мол, проходите. Туристы, толкаясь, вошли в небольшой дворик,
Софья надеялась, что подниматься нужно будет на лифте, но нет – идти следовало пешком по железной винтовой лестнице. Боже мой, это же метров триста, не меньше. Воистину винтаж… Недовольно бурча, туристы двинулись за гидом. Перед Софьей, шумно дыша, топал человек-бегемот, у которого из заднего кармана брюк аппетитно торчал кошелёк. Ну очень уж аппетитно. Ну очень уж. Ну очень уж аппетитно торчал. Аппетитно. Прямо вываливался. Аппетитно. Торчал. Очень уж. Тяжело дыша, девушка потянулась к карману бегемота и уже готова была вытащить кошелёк, как вдруг сзади, прямо в ухо, кто-то зашептал насмешливо:
– Что, Патрикеевна, руки чешутся?
Смутившись, Софья отдёрнула руку.
– Да ладно, не дрейфь, не заложу, – шепнули сзади.– Просто поделись потом и всё: половина тебе, половина мне.
– Да пошёл ты, – прошипела Софья, не оборачиваясь, поскольку и так знала, что за ней находится мужчина в маске волка.
Путь наверх продолжался. Софья чувствовала похотливый взгляд волка на своих ягодицах и иногда ей хотелось лягнуть его туфлей прямо в грудную клетку или даже в нос, если повезёт. Но она понимала, что в её исполнении это будет выглядеть неубедительно, а вот стресс мог дорого ей обойтись…
– Или, слышь, подруга, может автобус потом угоним? – продолжал шептать волк. – Я уже управлял таким однажды, правда во сне, но думаю и наяву справимся, а?
– Отвали! – Софья нервно лягнула его наугад. Волк тихо охнул и прекратил наконец приставания.
И вот туристы оказались на верхней площадке смотровой башни. Торжественной походкой гид прошёл к закрытому окну и не менее торжественным жестом поднял жалюзи. Кто-то ахнул, кто-то вскрикнул, кто-то аж застонал, словно при внезапном оргазме. Софья вдруг ощутила, как некто ощупал её ладонь и крепко сжал в своей. Интуитивно догадавшись, что это не кабан, волк или осьминог, она придавила чужую ладонь своим большим пальцем, закрепляя сделку.
Увы, интуиция её подвела – это был волк. Однако сделка была официально закреплена и исправить содеянное не представлялось возможным. Разочарованию Софьи не было предела, ведь теперь придётся целых два века рожать ему детей и так далее. Ужас! А ведь она так надеялась, так мечтала о том, что будет это делать для того скромного мужчины... Но, с другой стороны, не факт, что без маски волк останется таким же противным… Может, он тоже не одобряет своего хамского поведения, обусловленного маской, – как и она сама. Хм… Девушка призадумалась, но руку больше вырвать не пыталась и теперь смотрела вперёд. Смотрела не отрываясь – как и все остальные туристы. В конце концов, именно за это они и заплатили, именно для этого и приехали из столицы, так что отвлекаться от зрелища не стоило.
Где-то позади них Николай Поводимый, оставшийся без пары, с грустью всматривался в новый город, распускающийся за смотровым стеклом. Он словно заранее прощался с ним, хотя толком ещё и не встретился. Николай глядел на урбанизирующий бутон, уже наслаждаясь будущим одиночеством, несмотря на то, что ещё пять минут назад фантазировал о семейной жизнью с девушкой-лисой. Со своего места он отчетливо различал застройку нового района со множеством муниципальных домов, напоминающих сооружения древних греков. Переполненный впечатлениями, Николай шёл по городу с папкой в руке, не обращая никакого внимания на столбы пыли слева и справа вдоль дороги. Дорога эта вилась между тёмных домов, играла всеми цветами радуги на их крышах и карнизах, она светилась и переливалась. То, что ещё пять минут назад казалось Николаю страшнее всех несчастий на свете, вдруг сделалось настолько жалким, ничтожным, незначительным, отдалённым и нелепым, что у него аж дух захватило. Он остановился, поднял глаза и с недоумением увидел над собой звезду. Конечно же, на самом деле это была не звезда, а какое-то бледное свечение в темноте – возможно, просто угасающая лампа под потолком, имитирующая далёкий газовый шар. Остальные туристы тоже смотрели на эту псевдо-звезду с недоумением и восхищением одновременно. Судя по всему, расфокусировка у группы была минимальной. Мир сейчас больше походил на лабиринт, где каждое из направлений было вывернуто наизнанку, и траектории жизней всех туристов вдруг образовали многослойную решетку. Софья провела по ней ладонью, отметив, что свет идёт с обоих направлений. И это было восхитительно.
Жалюзи снова опустились: оплаченное время закончилось. Гид радостно улыбался, глядя на благодарные лица туристов, срывающих с себя ненужные теперь маски. И особенно радостно ему было смотреть на молодую пару, держащуюся за руки. В свободных руках у них болтались маски волка и лисы.
декабрь 2019