Алексей Шведов

КУРЬЕРСКАЯ ДОСТАВКА

Часть первая

Объявили отправление. Я быстренько попрощался с дедушкой, поправил ему шляпу, потрепал зачем-то бороду и, подстёгиваемый криками проводницы, побежал к своему вагону. Пухлый жизнерадостный мужик с огромным пузом, стоявший в тамбуре над самой лестницей и тем самым мешавший другим пассажирам, тут же протянул мне руку, как бы навязывая помощь и словно намекая на то, что я, вероятно, неспособен подняться по ступенькам самостоятельно. Одет он был в футболку с жирафом, шорты и сандалии. Он бесил меня ещё на перроне, когда помогал чуть ли не всем пассажирам заносить вещи в вагон и давал всякие советы. Кошмарный тип. Надеюсь, мы с ним не в одном купе.

От его помощи я, само собой, отказался, поэтому мужик так и стоял с протянутой мне рукой, пока я проскальзывал мимо него в обнимку с сумкой. Но, честно говоря, по его добродушному лицу не было похоже, что он хотя бы немного обиделся. Тут я, как назло, обо что-то запнулся и чуть было не поцеловал свою сумку, и этот тип сразу кинулся ко мне.

– Что ж вы так, молодой человек! – забормотал он, подхватывая меня и выравнивая в пространстве. – Осторожней надо!

Я хотел огрызнуться или даже нахамить, но не нашёл подходящих слов, поэтому просто вырвался и быстрым шагом направился вглубь вагона, стараясь поскорее от него отделаться. В окна я видел, что по перрону, словно синхронизируясь со мной, бежит дедушка, размахивая пакетом и что-то беззвучно крича. Я радостно помахал ему в ответ, одновременно пытаясь разыскать своё купе.

Краем глаза я заметил, что тот самый мужик, который подавал мне руку, движется за мной чуть ли не по пятам. За окном по-прежнему скакал дедушка, размахивая пакетом. До меня дошло, что пакет-то мой: там лежали свежие овощи и фрукты, собранные с дедушкиного огорода. Я остановился возле первого попавшегося окна, поставил сумку на пол между ног и, опустив раму, закричал дедушке:

– Давай сюда!

Рядом со мной вдруг выросли пухлые руки того мужика. Ему удалось первому подхватить пакет из рук дедушки, и с дружелюбной улыбкой он протянул его мне.

– Вот, держите, молодой человек! Всё в целости и сохранности! – пошутил он.

Глядя на него волком, я принял пакет, подхватил сумку и снова поплёлся по вагону, разыскивая место под номером 16 (почему-то мне всегда было трудно запомнить порядок мест в вагонах).

Наконец мне удалось найти нужное купе. Три полки были пусты, а на одной стояли чьи-то вещи. Я начал подозревать худшее. Так и оказалось.

– О, значит мы с вами в одном купе! – не спрашивая разрешения, мужик с жирафом принялся трясти и пожимать мои руки, обе одновременно, крест накрест. – Попутчиками, значит, будем, очень приятно! Меня зовут Константин, тридцать семь лет, снабженец. Можно просто Костя или… – он просканировал моё лицо, пытаясь считать с него возраст, – дядя Костя. В командировку вот к вам ездил.

– Не к нам… – прохрипел я, пытаясь вытащить свои внезапно вспотевшие руки из его клешней. Губы пересохли. – Я в гости ездил, к дедушке, в деревню. А сам я из Москвы.

Не знаю, зачем я рассказывал ему всё это, если он меня даже не спрашивал. Мой организм не мог оказать этому человеку никакого сопротивления, это было ужасно.

– А, так это ваш дедушка! – обрадовался Константин. Его гипертрофированное дружелюбие казалось мне насквозь искусственным, но, видимо, сам он считал такой эмоциональный фон совершенно естественным. – Вы очень похожи, сразу видно что родственники!

Сравнение с дедушкой меня просто взбесило, потому что никакого внешнего сходства между нами не наблюдалось. В этот момент в купе вползла беременная дама лет двадцати и, сильно щурясь, стала изучать номера мест. Очки купить не в состоянии, что ли? Внимание Константина, слава всем богам, переключилось на неё.

– Вам помочь? Вы на каком месяце? Сын или дочка – не знаете? Давайте мне ваши сумки… откроем полочку… так…

Я внимательно следил за выражением её лица. Мне показалось, что напористость снабженца вовсе не раздражала нашу попутчицу, тогда как меня он просто бесил. Возьму-ка я бельё и сразу завалюсь спать. Оставалось надеяться, что этот жуткий тип едет не до Москвы, поскольку почти двое суток с таким соседом я точно бы не вынес.

Я начал поднимать полку, чтобы поставить под неё свой багаж, и Константин тут же оказался рядом и даже успел поднять её вперёд меня. Я нервно сунул сумку внутрь, он опустил полку и кинулся на помощь к беременной, которая вела со своей полкой самую настоящую войну. Не зная, как её зафиксировать, дама пыталась удерживать полку многомесячным животом и одновременно пихала туда два здоровых пакета с дарами природы, висящих на правой руке (левая крепко сжимала дамскую сумочку). Пока этот идиот ей помогал, я смылся в коридор. За окном, улыбаясь, стоял дедушка. Мы принялись корчить друг другу рожи, у него это получалось намного смешнее. Скоро рядом со мной и рядом с дедушкой столпился народ, все радостно смеялись и хлопали нам. Я вдруг почувствовал себя идиотом, застигнутым за чем-то интимным.

Слава Богу, поезд наконец тронулся. Я хотел отойти от окна, но заметил, что дедушка бежит за нами, набирая скорость вместе с составом. Пассажиры высунулись в окна и принялись забрасывать его подбадривающими воплями. Не выдержав, я вернулся в купе, хотел сесть на свою полку, но внезапно понял, что полка не моя, ведь шестнадцатое место – верхнее, а не нижнее. Мне что, наверх теперь лезть? А как же сумка? А пакет с овощами и фруктами? Похоже, я сунул их под полку этого навязчивого снабженца, думая, что эта полка моя. Как быть? Достать их и забросить на условную третью полку?

– Не могли бы вы подняться? Мне нужно достать мои вещи! – выдавил я, адресуя этот вопрос Константину, но при этом стараясь смотреть куда-то мимо его краснощёкой рожи.

– С удовольствием! – он тут же вскочил и даже приподнял полку. Я подхватил сумку и кряхтя забросил её на самый верх. Достал пакет с плодами дедушкиного огорода и закинул туда же.

– Мне так удобнее! – зачем-то пояснил я, разулся и быстренько запрыгнул к себе, краем глаза отметив, как мой попутчик недоумённо, но в то же время не осуждающе пожал плечами.

Поезд стремительно мчался вперёд. Уже темнело – оказывается, я проспал не меньше пяти часов. Попутчики похрапывали чуть ли не синхронно, четвёртая же полка до сих пор пустовала. Какое-то время я лежал, пытаясь понять, что делать дальше. Откуда-то доносился шум голосов. Подумав, я спрыгнул с полки и направился в конец вагона.

В тамбуре возле туалета толпился народ, что-то гневно выкрикивающий и кого-то зачем-то подбадривающий. Дверь в этот тамбур была открыта, и возле неё тоже стояли люди. Это очередь в туалет такая, что ли?! Я хотел было развернуться, но женский крик "Держите её! Не дайте ей убежать!" заставил меня замереть. Мне стало интересно, о чём, вернее, о ком идёт речь.

Судя по тому, что все смотрели на пол, в угол тамбура забился какой-то небольшой зверёк: может, кошка, а может, крыса. Но если это была кошка, с чего бы взяться такой агрессии? Или она бешеная?

– Убейте, убейте эту гадину! – визжал женский голос.

Я с интересом встал на цыпочки, пытаясь разглядеть всё получше. И вдруг что-то тёмное взметнулось с пола тамбура! Народ яростно завопил, а существо это, замахав крыльями, стремительно полетело от них в мою сторону. Ветер от его крыльев взъерошил мои волосы, и я в ужасе отшатнулся. Разглядеть птицу (если это была птица) мне не удалось, но размером она была примерно с курицу. Тут же, сметая меня с дороги, за ней рванула толпа разъярённых людей. Больно ударившись спиной о столик в чужом купе, я, охая, присел на свободную полку. Её хозяин где-то отсутствовал – возможно, он был одним из преследователей. Его соседи по купе тоже отсутствовали, хотя все постели были расстелены. Я принялся озадаченно растирать спину.

Мои предположения оправдались: в купе ввалились четыре огромных раскрасневшихся типа, от которых разило многодневным перегаром.

– Упустили тварюгу! – ругался один. – И всё из-за этого пацана!

Увидев меня, они насупились и замолчали. Кряхтя от боли в спине, я принялся оправдываться:

– Ударился спиной о ваш столик, когда все побежали. Шёл в туалет.

Они с пониманием кивнули, а бородатый поинтересовался:

– Видел ту тварь?

Я помотал головой и спросил:

– А откуда она вообще взялась?

– Залетела откуда-то. В мусорном баке пряталась. Бабу чуть инфаркт не хватил, когда эта тварь оттуда вылетела. Зубы как у крысы. Как сова, но с зубами. Чуть руку бабе не откусила.

Они расселись вокруг меня, откупорили бутылку водки и предложили выпить и мне. Я отказался, за что был награждён возмущёнными взглядами и презрительными перемигиваниями. "Как будто не мужик", пробормотал один из них. Пришлось встать и уйти, бормоча какие-то неуместные извинения.

Туалет был свободен, а на полу тамбура валялся разный мусор. Видимо, летающая тварь разбросала его, когда покидала своё убежище. Но зачем она там пряталась? И что это за птица такая? Недоумевая, я опорожнил мочевой пузырь, вымыл руки и направился к себе. Навстречу мне валил народ, возмущённо восклицающий: "Упустили гадину!", "Это было какое-то исчадие ада!" и так далее. Почему сия птица вызвала у них такую ненависть, я не понимал.

Напротив нашего купе уже стоял Константин.

– Видели? – поинтересовался он.

– Видел что? – уточнил я.

– Ну, тварь ту.

– Только мельком. Не успел даже рассмотреть.

Он хотел спросить что-то ещё, но я шмыгнул в купе и забрался к себе на полку. Укрываясь одеялом, я вдруг почувствовал рядом с собой нечто крупное, твёрдое и… живое. Хотел закричать, но подавился собственным криком: какая-то неведомая сила сжала мои губы так сильно, что они аж онемели. Боже мой, так вот где спряталась та тварь!

"Не бойся меня, – послышался голос в голове. – Расслабься, успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Отвечай мне мысленно, не вслух. Я сейчас уберу с тебя паралич, но, пожалуйста, не пытайся кричать".

Я сглотнул слюну. В связи с тем, что я лежал на боку, эту тварь я чуть ли не обнимал; она находилась где-то рядом с моей головой. Дышала она тихо, но с присвистом. Боже мой, так эта гадина ещё и разумна?!

"Пожалуйста, не используй эти образы, – снова заговорила тварь внутри моей головы. – Нет никакой необходимости обзывать меня, как все эти люди. Ты не такой как они, ты другой. И мне нужна твоя помощь".

"Но кто ты? – прошептал я. – Откуда ты вообще взялся и что делаешь в этом поезде?"

"Меня зовут Сугичан. Остальное я скажу тебе потом, если ты согласишься помочь мне".

"Помочь в чём?"

"Скоро будет остановка, небольшой город на реке. Мне нужно, чтобы ты сошёл там и доставил меня в одно место".

От удивления и возмущения я подскочил, ударился головой о третью полку и со стоном рухнул обратно. Беременная внизу откликнулась коротким всхрапыванием. Да он что, совсем обалдел, что ли, Сугичан этот?!

"Тише, тише! – забормотала непонятная тварь. – Веди себя естественно, не привлекай внимания".

"А что будет… что будет, если я откажусь тебе помогать?"

"Я попытаюсь продолжить путешествие самостоятельно. А ты лишишься того, что мог бы приобрести в том случае, если бы согласился мне помочь".

Я насторожился.

"О чём ты говоришь?"

"Если ты мне поможешь, мы щедро тебя вознаградим. Очень щедро".

"Но я не могу выйти на незнакомой станции!"

"Награда окупит терпение. К тому же это не займёт много времени. Всего несколько часов, не больше. После этого ты сможешь купить билет на другой поезд и продолжить свой путь".

"Но что это за награда?"

"Я не могу пока тебе этого сказать".

Похоже, эта тварь просто разводила меня, словно какого-нибудь лоха. Мне захотелось увидеть её мерзкую рожу, чтобы знать, с кем я вообще имею дело. "Как сова, но с зубами". Да что это вообще за тварь такая? Откуда она взялась? И на каком основании она читает мои мысли?

"Ты можешь на меня посмотреть, – устало, как мне показалось, произнёс Сугичан. – Возможно, тогда ты перестанешь меня бояться и обзывать. Твой сосед в коридоре, а женщина внизу спит. Включи ночник и приподними одеяло".

Подумав, я решил так и поступить. Поскольку я всё ещё лежал на боку, моя спина загораживала от зрителей то существо, которое пряталось у самой стенки, а тускло горящий ночник дополнительно способствовал его анонимности. Приподнявшись на левом локте, я решительно отбросил прочь одеяло и наконец-то увидел того, кто называл себя Сугичаном.

Прижимая к себе Сугичана, я мчался по незнакомому городу, пытаясь скрыться от двух парней, которые по каким-то причинам меня преследовали. Я не мог понять их мотивов и был уверен, что и они сами не до конца их понимают. Сугичан, закрепившийся когтями за мой ремень, безмолвствовал.

Все фрукты и овощи с дедушкиного огорода я оставил в вагоне, а с собой взял только одежду, телефон и паспорт. Не знаю, почему я в конце концов поверил Сугичану и согласился ему помочь, но оставалось надеяться, что мне не придётся об этом пожалеть. Неужели он завоевал моё доверие только невинным внешним видом? Не могло ли быть так, что за этой внешностью пряталась коварная тварь, использующая человека в корыстных целях? И ведь Сугичан до сих пор не сказал, что за вознаграждение меня ждёт…

Когда мы вышли из вокзала, я принялся оглядываться, чтобы как-то сориентироваться в незнакомом городе. Тут я вспомнил, что до сих пор не знал, как называется эта станция, поэтому остановился и обернулся. Надпись на вокзале гласила: "Новокаинск". Хотел бы я посмотреть на человека, который дал этому городку такое идиотское двусмысленное название. Конечно, мне было понятно, что речь идёт о чём-то вроде "нового Каинска", но восприятие иронично предлагало ставить ударение на "и" вместо "а".

Благодаря Сугичану, я был похож на беременного, а застёгнутая куртка лишь подчёркивала выпуклый живот. Слава Богу, он сидел тихо и не ворочался. Был поздний вечер, на небольшой площади перед вокзалом стояли такси и суетились подозрительные личности. "Заказать такси?", уточнил я у Сугичана. Тот пару секунд помолчал, потом сказал: "Не нужно. Я чувствую запах воды, а значит река где-то рядом. Ты должен вывести нас к набережной".

Не успел я уточнить, в какую сторону нужно идти, как рядом вырос какой-то неопрятный тип и попросил у меня двадцать рублей. Меня это жутко возмутило: на каком основании он требует у меня деньги? Я ему чем-то обязан? Нет! Разве так встречают гостей города? Нет! Тем не менее, он стоял передо мной с таким наглым лицом, как будто ожидал именно положительной реакции. Возможно, в другое время и другом месте я бы дал ему эту сумму, лишь бы отвязаться, но сейчас мне было не до этого. Зачем ему двадцать рублей? На пиво? И почему он назвал меня своим земляком, если мы с ним из разных городов и областей?

Так я и стоял перед ним, размышляя, и он тоже стоял, тоже, видимо, размышляя, но тут появился его друг, такой же неряшливо одетый, в спортивных брюках и с какими-то ссадинами на глупом плосконосом лице, и друг этот словно вывел нас из состояния временного анабиоза. Тот, кто требовал у меня деньги, слегка дёрнулся, выходя из ступора, и вдруг поинтересовался, что я прячу под курткой. Сугичан беспокойно заёрзал (видимо, прочитав их мысли) и сказал: "Нужно уходить". Я оттолкнул одного из вымогателей и побежал. А они побежали за мной.

К сожалению, я не занимался лёгкой атлетикой после школы, поэтому начал быстро задыхаться. Впрочем, мои преследователи, видимо, тоже были не в самой хорошей форме, и это давало мне несколько метров преимущества. Я чувствовал, что Сугичан тоже напуган и прижал его к своему телу покрепче: не дай Бог, выроню.

Я нырнул в пасть подземного перехода, гигантскими прыжками перескакивая через несколько ступенек сразу. Люди поспешно расступались, но, правда, не всегда успевали это сделать. Я мчался сквозь них, как ледокол сквозь льды.

Вынырнув из перехода, я на секунду замер, пытаясь понять, куда забежал. Оказалось, что я просто вышел из соседнего входа, то есть, по сути, потерял около минуты времени и уйму энергии. Сугичан молчал, хотя именно его подсказки мне весьма не помешали бы. Прочитав мои мысли, он соизволил наконец откликнуться: "Беги вправо, запах реки где-то там".

– Стой, гнида!

Я помчался между такси, метнулся за киоски. Пару секунд отдышался и побежал дальше, стараясь загибать вправо. Напрочь дезориентированный незнакомой обстановкой, я в итоге выбежал на какую-то людную улицу и радостный всхлип вырвался из моей груди. Через дорогу, далеко за аккуратными трёхэтажными домами, проглядывала набережная!

Я быстро огляделся в поисках ближайшего перехода, но такового, увы, не заметил, зато увидел своих преследователей, указывающих руками на меня. Я рванул за ближайший дом и побежал дворами. На меня залаяла небольшая собака, пришлось удвоить скорость. Чтобы сбить преследователей с хвоста, я постоянно петлял. Был момент, когда я даже вынужден был обежать дважды вокруг одного и того же дома. У меня словно открылось второе дыхание. Бежать почему-то стало легче, но я уже не понимал, где нахожусь. Где я, где вокзал, а где река – было неясно. Происходящее казалось мне каким-то ненастоящим, будто во сне. Люди показывали на меня пальцами, но мне уже было плевать на это.

Притаившись за углом какого-то дома, я осторожно оттуда выглянул. Мои преследователи замерли метрах в двадцати от меня на противоположной стороне дороги. Вид у них был очень уставший, лица покраснели, а сами они стояли, чуть наклонившись, так что их руки свисали чуть ли не до асфальта, что делало их похожими на обезьян. Оба вертели головами, пытаясь понять, куда я исчез. Отстанут они от меня когда-нибудь или нет? Почему они так настойчивы? Из принципа? Ну так я тоже принципиальный, гневно подумал я. Боже мой, все фрукты-овощи уехали, мне послезавтра нужно выходить на работу, а я тут бегаю с какой-то непонятной птицей…

"Мы щедро вознаградим тебя, человек! – напомнил Сугичан, снова прочитав мои мысли. – Всё, что ты делаешь для меня, мы очень и очень ценим. Ты даже не представляешь, насколько это важно".

Один из преследователей показал вдруг на меня. Я понял, что, задумавшись, выдал своё местонахождение. Погоня возобновилась.

Я заскочил в открытый подъезд какого-то трёхэтажного дома, спрятанного за пятиэтажным. В двери имелось грязное маленькое окошечко, и сквозь него я принялся осторожно наблюдать за происходящим. Скоро появились мои преследователи. Словно какие-то адские монстры, они то и дело останавливались и враждебно вертели головами, будто пытаясь унюхать мой след. В какой-то момент один из них смотрел на подъезд, где я прятался, но меня, слава богу, не заметил. Когда они скрылись из виду, я ещё какое-то время не решался выйти, опасаясь, что подонки могут вернуться. Вся спина взмокла, со лба тоже лился пот, но дыхание понемногу восстанавливалось.

Этот тамбур, в котором я сам себя вынужденно запер, чем-то напоминал мне тамбур поезда. Я прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, и мне вдруг показалось, что дом куда-то едет, а голова моя сразу закружилась. Ноги дрожали от усталости, нос заложило. Я снова открыл глаза и шумно высморкался прямо в подъезде, надеясь, что никто этого не заметит. Никогда прежде я не поступал так бескультурно, но жизнь сама вынудила меня к этому.

"Во что бы то ни стало, тебе нужно добраться до реки", напомнил Сугичан.

– Да помню я, помню, – пробормотал я раздражённо.

Я посмотрел в окно и от ужаса у меня аж завибрировали все внутренние органы: мои преследователи вновь бродили по двору, вертя головами по сторонам и что-то обсуждая. Очевидно, они поняли, что упустили меня именно здесь. Как же поступить?

В следующий момент у меня от страха подогнулись колени. Уверенным шагом два подонка двигались к тому подъезду, где я прятался, а один их них при этом гневно бил кулаком по ладони. Их лица были искажены от злости. Застонав от ужаса, я задёргался на месте, не зная, что делать и куда бежать. Мой взгляд снова упал на грязное окошко: с каждой секундой преступный дуэт всё приближался.

Я рванул наверх…

Когда внизу хлопнула дверь, я был уже почти на третьем этаже. Спасительный люк на чердак оказался запертым на огромный ржавый замок. Я наконец-то понял, что переживают депрессивные люди, увидев где-нибудь надпись "Выхода нет". Мне захотелось стать невидимым, уменьшиться до молекулы или даже рассыпаться на тысячи мотыльков. Я готов был на что угодно, лишь бы скрыться от двух этих типов, но всё, что мне оставалось – это вращаться на месте, потому что бежать больше было некуда.

– Наверх, гнида, побежал! – донеслось до меня снизу.

Не видя других вариантов, я вынужден был надавить на звонок, торчавший из стены рядом с ближайшей дверью. Изнутри квартиры послышалось мелодичное позвякивание, затем быстрые шаги. Внизу уже тряслись перила и слышался топот ног, с каждой секундой звучавший всё ближе. Я не знал, что скажу хозяевам квартиры, но дверь уже начинала приоткрываться, и поэтому я быстро скользнул в проём, даже не заметив, кто мне открыл. Отпихнув чьё-то низкорослое тело, я тут же закрыл дверь на все имеющиеся замки и лишь тогда посмотрел на стоявшего рядом человека. Это была испуганная девочка лет десяти, рот её был широко открыт, но не для крика, а просто от ужаса. Хрипло дыша и похрюкивая, как загнанный кабан, я прижал к своим губам указательный палец, словно умоляя её вести себя тихо. Она не отреагировала никак, лишь молча смотрела на незваного вечернего гостя. Я прильнул к глазку. Мои преследователи толкались на площадке и озирались. Их переговоры были слышны сквозь дверь достаточно хорошо.

– Может, на чердак залез?

– Да там замок висит, не видишь, что ли? Я слышал, как дверь какая-то хлопнула, может, он в квартиру какую забежал…

Его друг выругался в мой адрес отборнейшим матом. Меня кто-то потрогал за плечо. Я недовольно замахал рукой: мол, не мешайте.

– Молодой человек, кто вы такой? – послышался позади меня грозный женский голос. Пришлось всё же обернуться. За мной стояла высокая старуха в очках, а девочка уже прижималась к ней сзади, осторожно посматривая на меня из-за бабушкиной спины.

– За мной гонятся, – прошептал я. – Вы уж меня это… извините. Я скоро уйду. Сейчас не могу – они прямо в подъезде. Урки какие-то, – и я снова прижался к глазку, даже не интересуясь реакцией хозяйки квартиры на мои слова.

Мои преследователи всё ещё продолжали переговариваться.

– И чё, теперь во все квартиры звонить?

– Звони в эту.

И тут же в дверь позвонили!

– Скажите, что меня здесь нет, умоляю! – зашептал я, обращаясь к бабушке.

– А откуда я знаю, что вы не преступник. Может, вы что-то у них украли, – она с подозрением посмотрела на Сугичана под курткой. Тот, ощутив её мысли, беспокойно заёрзал.

– Бабушка, там собачка? – теперь Сугичаном заинтересовалась и девочка.

Звонок повторился. Я видел, как по лицу старухи проносятся тени сомнения. С одной стороны, я мог быть вором, который украл чью-то собачку, а с другой – невинной жертвой, преследуемой бандитами.

– Говорю тебе, он там! – донеслось из-за двери.

"Покажи ей меня! – решился Сугичан. – Но только голову. Скажи, что они хотели меня убить, а ты спас".

Это был очень хороший вариант. Вид Сугичана внушал абсолютное доверие и мог разжалобить кого угодно. Когда я сам впервые его увидел, то все мои параноидальные сомнения в его искренности сразу же исчезли бесследно. Теперь можно было выгодно на этом сыграть.

– Они хотели убить кошку, – я расстегнул молнию на куртке, как бы предлагая старухе и внучке заглянуть внутрь. – Мне удалось её спасти, но теперь они гонятся за мной.

– Ой, бабушка, там киса, а не собачка! – воскликнула девочка, делая попытку погладить Сугичана.

Это всё и решило. Старуха подошла к двери и, глядя в глазок, рявкнула:

– Кто там?

Такой конкретный вопрос поверг моих преследователей в ступор.

– Да ну его нахер! – донеслось наконец из-за двери. – Пойдём лучше пива купим.

– Дело говоришь.

И они побежали вниз. Облегчённо вздохнув, я прислонился к стене и закрыл глаза. Одной проблемой меньше. Но что за вознаграждение может меня ждать после того, как я выполню миссию? Я раньше и не думал, что могу быть настолько азартным, чтобы окунуться в опасную авантюру только ради какого-то неведомого приза. Или всему виной не азарт, а условный альтруизм? Оба варианта мне одинаково не нравились. Слава Богу, хоть от тех двух уродов удалось отделаться…

– А можно кису погладить?

Я открыл глаза. Девочка, радостно блестя глазищами, смотрела на меня. "Что ей ответить?" – воззвал я к Сугичану. "Разреши ей меня погладить, – отозвался тот, – но не показывай полностью. И попроси дать мне мяса и чего-нибудь молочного. Не ел почти сутки, пока в этой коробке сидел. Воняю теперь, как человек. А тебя они могут напоить чаем, передохнёшь как раз".

– Можно, конечно, можно! – пробормотал я. С одной стороны, мне почему-то стало приятно от того, что он обо мне заботится, но с другой – это могла быть просто забота паразита о своём носителе или беспокойство хозяина о лучшем слуге. Его пренебрежительное суждение о человеческом запахе меня оскорбило – да что возомнила о себе эта полуптица? Тоже мне, король вселенной…

Из куртки навстречу девочке высунулась голова Сугичана. В полутёмном коридоре он мог действительно сойти за кошку.

– Осторожно, Катенька, вдруг укусит, – предостерегла внучку старуха.

Пока девочка поглаживала Сугичана и приговаривала "Ой, какая у кисы шерсть интересная! Будто перья!", я принялся извиняться перед хозяйкой квартиры за причинённое им беспокойство. Эта пожилая женщина спасла мне жизнь, но мне нечем было её отблагодарить, кроме как извинениями и вежливостью. Под конец своей речи я попросил у неё мяса и молока для Сугичана, хотя понятия не имел, как он будет всё это есть, сидя у меня за пазухой. "Кормить будешь с рук", тут же отозвался этот проклятый телепат. Меня бесило то, что эта тварь прослушивает мои мысли, вмешиваясь, так сказать, в самые интимные процессы и нарушая моё право частной собственности на свой мозг, но вряд ли можно было добиться от неё понимания. Всё, чем я мог себе помочь, так это быстрым решением поставленной передо мной задачи, а именно – исполнением воли Сугичана и доставкой его самого в некое место, мне пока неизвестное. Всё, что мне пока было известно об этом месте – это то, что оно как-то связано с рекой.

Скоро я уже сидел на кухне и кормил Сугичана мясным фаршем из какой-то пластиковой крышки. Неведомая науке тварь, поглощая чью-то мёртвую плоть, жадно урчала, и мне даже стало как-то неловко: разве так ведут себя за столом, да к тому же в гостях? Рядом стояла девочка, с интересом за нами наблюдая, а старуха возилась у плиты, планируя напоить меня чаем. Остались всё-таки в нашей стране гостеприимные люди…

– Киса напугана, – пояснил я девочке. – Боится вылезать из-под куртки.

"Молока!" – приказал Сугичан, слизывая остатки фарша.

Я никак не мог понять, то ли он меня просит, то ли приказывает, но тем не менее озвучил его просьбу. На этот раз девочка держала чашку с молоком сама, а Сугичан лакал его так яростно, будто не пил уже целую неделю. Брызги молока летели на мою куртку, и девочка радостно смеялась, видя это. Но мне было не до смеха: крючковатые когти Сугичана, урчащего от наслаждения, изредка впивались в мой живот, в связи с чем я порой болезненно морщился, стараясь спрятать эту гримасу лёгкой боли за фасадом дружелюбной улыбки.

"Спроси у них, как пройти к набережной и – самое главное – где можно взять лодку или катер".

Я чуть не выразил своё изумление вслух, но вовремя спохватился. Лодку или катер?

– А как зовут вашу кису?

– Молодой человек, сколько вам сахара положить? – одновременно обратились ко мне девочка и старуха.

– Три ложки, – ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить, зачем Сугичану лодка и как он собрался на ней плыть. Но размышлять было некогда, ведь девочка ожидала ответа на вопрос. Пришлось фантазировать на ходу, инфантильным тоном вываливая на ребёнка кучу лжи. – Это не моя киса, Катя. Я отобрал её у хулиганов. Возможно, она уличная или хозяева её выбросили – видишь, какая голодная? Но ты можешь называть её Муськой.

"Ты что несёшь? – осведомился Сугичан. – Какая ещё Муська?"

– Муська, Мусечка! – тут же засюсюкала девочка, поглаживая Сугичана по голове. Тот недовольно заворчал и полностью спрятался под мою куртку.

– Боится, – пояснил я.

– Странная какая-то кошка, – заметила хозяйка квартиры, подавая мне чай. – Никогда таких раньше не видела.

– Уличная, грязная, – я надеялся, что подобная уловка сработает и что издали перья Сугичана вполне могли сойти за грязную свалявшуюся шерсть.

Она кивнула и стала внимательно смотреть, как я пью чай. Создавалось такое впечатление, будто что-то во мне вызывало у неё подозрение, и определить, справедливо ли оно, старуха могла по тому, как я держу кружку и правильно ли глотаю. Я хотел спросить у неё про набережную, но вдруг осёкся, поняв, что такой вопрос вызовет ещё больше подозрений. До сих пор старуха, видимо, считала, что я местный, но разве житель города может забыть, где река? Тем более, она явно где-то рядом…

"Да, лучше не спрашивай, – тут же согласился Сугичан. – Сами найдём как-нибудь. Осторожность превыше всего. Допивай чай – и уходим".

Торопливыми глотками я принялся допивать чай. За окном послышались неразборчивые крики нескольких людей. Громче и яснее всех остальных звучал вопль, который можно было распознать как "Держите голову" или как "Держите голого".

– Ну вот, опять чья-то голова улетела, – пошутил я.

– Это не голова улетела, а мужик напротив живёт сумасшедший, постоянно голый из дома выбегает, и они его всей семьёй потом ловят! – радостно сообщила мне девочка. Старуха на неё осуждающе посмотрела, но промолчала.

Это чисто бытовое событие успокоило меня, на какое-то время понизив градус моей паранойи. Вскоре мы покинули гостеприимную квартиру. Думаю, старуха пришла к выводу, что я не спас кошку, а украл, но высказать мне это в лицо побоялась. Впрочем, теперь мне это было уже без разницы.

На лестничном пролёте между первым этажом и выходом из подъезда я решительно остановился. Мне нужно было всё-таки узнать, в какую авантюру втянул меня Сугичан, этот странный гибрид кошки и совы. Я вынул его из-за пазухи и, держа прямо перед собой, внимательно посмотрел ему в глаза.

Сугичан недовольно затрепыхался у меня в руках и спросил:

"Ну что ещё?"

Я молча смотрел на него, не производя, казалось, никаких мыслей. В жёлтых глазах Сугичана мне чудились насмешка и даже высокомерие.

– Кто ты такой? – спросил я наконец. – И кто вы вообще такие? Что ты делал в поезде? Если ты не ответишь мне на эти вопросы, я оставлю тебя прямо здесь.

Сугичан чуть оскалился, обнажив острые клыки, но тут же снова их спрятал.

"Я курьер, – сказал он. – Добирался сюда издалека, пришлось прятаться в поезде, потому что иначе не долетел бы. Да и сроки поджимали".

– Откуда ты? Твоё имя похоже на японское; ты из Японии?

"Я не из Японии".

– Тогда откуда?

"Ты не знаешь такого места".

– Но ты хотя бы с Земли? Отвечай правду, я почувствую, если ты соврёшь.

Сугичан снова оскалился, как бы выражая недовольство. Видимо, он привык чувствовать себя хозяином положения и не любил, когда такие низшие существа, как люди, от него что-то требовали. Но, чёрт возьми, я тоже не люблю, когда мною манипулируют!

"Земля – расплывчатое понятие", – ответил наконец Сугичан.

Я разозлился и как следует встряхнул его.

– Земля – это конкретный астрономический объект, а не "расплывчатое понятие", ты, полукошка-полуфилин! – выкрикнул я злобно. – Не нужно пудрить мне мозги! Ты сказал, что ты – курьер. Откуда и куда ты направляешься и зачем?

"Перестань меня трясти, наше взаимопонимание от этого не улучшится, – проворчал Сугичан. – Да, я курьер, и мой путь был, скажем так, очень долог, но наконец я благодаря тебе почти достиг пункта назначения. Мне осталось совсем чуть-чуть, и я прошу тебя не впадать в истерику в такой ответственный момент. Когда мы тебя вознаградим, ты и сам будешь смеяться над своим поведением. А сейчас прекращай истерику, нам нужно выйти к набережной и найти лодку".

– Какую ещё лодку? Где мы её найдём в такое время? И куда ты хочешь на ней уплыть?

Сугичан немного помолчал.

"Нам нужно проплыть вниз по реке, там будет небольшой остров".

Всё это начинало меня бесить. Воистину, благими намерениями вымощена дорога в ад. Никогда в жизни я не страдал припадками альтруизма и сроду никому не помогал – по крайней мере, людям. Даже на недавнюю просьбу дедушки помочь полить огород я ответил решительным отказом, поскольку системные администраторы не обязаны поливать никакие огороды. Так почему я не смог отказать Сугичану, если отказал даже своему любимому дедушке? Почему я упорно продолжаю ему помогать, если не хочу делать этого? Ведь если я жалею об этом сейчас, то наверняка потом буду жалеть ещё больше, и тем не менее послушно исполняю все его приказы. Может, это гипноз?

Я вспомнил, что Сугичан умел не только читать мысли, но и управлять телом человека, хотя, возможно, он мог делать это в весьма ограниченных масштабах. В поезде он парализовал мои губы, чтобы я не кричал, и сразу же сообщил мне об этом. Но как бы я себя вёл, если бы Сугичан не сказал мне, что этот речевой паралич вызван сторонним вмешательством? Как бы я вёл себя, если бы он управлял мною, допустим, на расстоянии, а я не имел бы ни малейшего представления о причинах происходящего?

Всё это пронеслось в моей голове за какие-то доли секунды. Коварная тварь молчала, хотя, вне всякого сомнения, прослушивала все мои мысли. Как мне вдруг показалось, этим красноречивым молчанием Сугичан словно напоминал мне о своих недавних словах, что после окончания миссии я и сам буду смеяться над собственными страхами. Интересно, правда ли это? Но какое вознаграждение может заставить меня посмеяться над собой же?

– Расскажи мне про награду, – потребовал я.

"О чём больше всего мечтаешь – то и получишь", – многозначительно ответил Сугичан.

В гневе я усадил проклятую тварь на обшарпанные перила так яростно, как будто насаживал её на кол.

– Если ты считаешь данное словоблудие конкретным ответом, то добирайся дальше сам! – громко прошипел я сквозь стиснутые зубы. – Ты всё время ускользаешь от ответов! Так не делается! Мы заключили сделку, но в качестве оплаты за оказанную тебе услугу ты мне предлагаешь кота в мешке, причём постфактум. Я отказываюсь помогать, ищи себе другого помощника… то есть, носильщика, рикшу, раба! – последние слова я уже почти кричал.

Сугичан, насмешливо посматривая на меня, принялся осторожно ходить вверх-вниз по перилам. Я и сам не знал, чего ждал от него, вернее, не мог понять, что для меня приоритетнее: то ли конкретные ответы на поставленные мною вопросы, то ли извинения за причинённые мне неудобства. Однако Сугичан оказался хитрее, чем я думал.

"Ну хорошо, – сказал он. – Ты свободен, иди".

Гнусная тварь, чуть выставив зад, вдруг испражнилась под лестницу, словно тем самым подвела итог всей нашей беседы и, так сказать, поставила на наших взаимоотношениях жирную непристойную точку. Боже, как это отвратительно! Я буквально задыхался от возмущения. Где его культура, в конце концов? Или они, эти сугичаны, настолько не уважают нашу, человеческую культуру, что в буквальном смысле слова готовы испражняться на неё? Но что, если всё объясняется проще и столь нетолерантное отношение Сугичана к порядкам и нравам цивилизованного общества ничем не отличается от отношения к ним, допустим, голубя? В конце концов, он просто животное, пускай и обладающее какими-то зачатками разума. А животные действуют так, как им приказывают инстинкты. Какой тогда должна быть правильная реакция с моей стороны: возмущение или же всё-таки равнодушие? Проклятая тварь запутала меня основательно. К тому же я внезапно вспомнил, что и сам не так давно высморкался в этом же подъезде, а значит моё бескультурье было ещё хуже бескультурья Сугичана, ведь я и сам не соблюдал те заповеди, исполнения которых готов был требовать от представителя другого вида.

Несколько секунд я не мог вымолвить и слова. Сугичан тоже молчал; молчал, как мне казалось, издевательски.

– То есть как это "свободен", как это "иди"?! – возмущённо закричал я наконец. – А вознаграждение?! Я из-за тебя бросил в поезде все свои вещи, вышел на ночь глядя не на своей станции, подвергая себя риску, и у тебя ещё хватает наглости говорить мне "Ты свободен, иди"?! Я не выпущу тебя из подъезда до тех пор, пока ты не заплатишь мне за то, что я донёс тебя до этого дома, понял?!

"И чем, по-твоему, я должен тебе сейчас заплатить? Перьями?"

В этот момент открылась дверь на площадке и из чьей-то квартиры донёсся визгливый женский крик:

– Ну всё, вы меня достали своими воплями, алкаши проклятые, я сейчас жандармов вызову! Пошла звонить! – и дверь снова захлопнулась.

Быстро схватив Сугичана, я сунул его за пазуху и побежал вниз, к выходу. Встреча с местными жандармами в мои планы уж точно не входила.

На этот раз я решил довести дело до конца. Действительно, капризничать не имело смысла, ведь в этом случае о вознаграждении можно было забыть. Но моя гордость не могла смириться с тем, что я проделал весь путь зря, то есть я не мог бросить Сугичана и уйти, не взяв плату за свои услуги, а взять я её мог только в самом конце пути, на острове. Интересно, что сказали бы на работе, узнав о моих приключениях? Скорее всего, посоветовали бы взять отгул или сразу же сдали в психлечебницу. А Танюша что сказала бы? Об этом и думать не хотелось. Сугичан, видимо, понимая деликатность ситуации, помалкивал.

Наконец мы вышли к набережной, параллельно которой шла односторонняя дорога. Река в этом месте была достаточно широкой, и на другом берегу виднелось множество частных домиков, взбегавших вверх по холмам. При этом нигде не было намёка ни на какой-либо остров, ни на лодку, ни на спуск к воде.

– Ну и куда мне идти? – спросил я тихо.

"Остров где-то правее".

Похоже, Сугичан и сам точно не знал, где находится остров и как до него добираться. Такая догадка меня несколько озадачила, но тем не менее я пересёк дорогу и по тротуару набережной направился в нужную сторону. Сугичан сказал, что он курьер… но какую новость он несёт своим собратьям и откуда? В здешней местности он, видимо, разбирался не лучше меня, то есть знал о ней лишь то, что где-то на реке есть остров, который и был конечной точкой его пути. Я чувствовал себя участником какого-то сверхъестественного заговора, где исполнял роль придворного пажа при некоем высшем существе; я был роботизированным курьером, осуществляющим курьерскую доставку другого курьера. Снова возникла ассоциация со сном, поскольку многие атрибуты и декорации, с которыми я вынужденно взаимодействовал, не соответствовали привычной модели реальности. И в то же время этот мир был удивительно реален, намного реальнее того мира, в котором я жил до этого. Мои прежние жизнь и работа теперь казались мне фрагментами старого сна, над которыми можно было лишь посмеяться.

Мне вдруг захотелось позвонить Танюше, чтобы произвести, так сказать, сверку реальностей. Смогу ли я дозвониться до своего сна? Остановившись, я достал телефон и, игнорируя удивлённые импульсы Сугичана, послал вызов по знакомому номеру. После трёх гудков Танюша ответила.

– Здра… – начал было я, но закончить приветствие не успел.

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? – знакомый голос дрожал от возмущения. – Уже одиннадцать вечера! А я тебя сколько раз просила не беспокоить меня после десяти? Боже, Толя, какой же ты тупой! Зачем ты мне звонишь в такое время? Опять пытаешься контролировать каждый мой шаг? Тебе это приятно: ощущать себя диктатором с пультом дистанционного управления?

– Танюша… – начал я, но возлюбленная снова меня прервала:

– Знаешь, кто ты, Толя? Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Ты как консервная банка с давно просроченным сроком годности. Снаружи ты элегантен, но внутри полон дерьма, которое даже не можешь из себя вывести, поскольку намертво запаян. Ты так и сдохнешь со всей этой гадостью внутри. И даже не думай мне противоречить! Ты откуда вообще звонишь?

– Танюша… прости… извини за беспокойство, – забормотал я. – Я возвращаюсь из отпуска, я сейчас в…

Невидимая сила снова сжала мои губы.

"Не говори никому, где ты находишься".

Я мысленно кивнул, и Сугичан ослабил хватку. Интересно, умел ли он делать нечто большее или может только блокировать чужую речь?…

– Меня совершенно не интересует, где ты находишься, – снова заговорила Танюша. – Вбей это себе в голову наконец!

– Но… ты ведь сама спросила, откуда я звоню, – забормотал я ошеломлённо. – Ты спросила, вот я и…

– Я тебя ни о чём таком не спрашивала, не фантазируй! – возмущённо закричала Танюша, и мне тут же стало стыдно за то, что я опять что-то перепутал. Я был рад снова слышать её голос, пускай даже срывающийся на крик. – Сам подумай, какое мне может быть дело до того, откуда ты мне звонишь?! Своим звонком ты меня отвлёк от важного занятия! И не звони мне больше после десяти!

И она прервала связь. Я удовлетворённо сунул телефон в карман, получив стопроцентное подтверждение, что реальность реальна. Голос Танюши придал мне сил, зарядил дополнительной энергией. Я даже не обижался на Сугичана за то, что он парализовал мои губы. Я…

"Это была твоя невеста?" – прервал мои мысли любопытный Сугичан.

– Э… не совсем, – тут я почему-то снова смутился и не решился сказать правду. – Скорее, коллега. Вместе работаем.

По реке промчался небольшой катер с пьяной компанией на борту. Про себя я отметил, что такой транспорт нам подходит, и ощутил молчаливое одобрение Сугичана. Но где и как нам арендовать подобный катер?

Я побрёл дальше вдоль набережной. Мне нравился этот небольшой городок, мне нравилась эта река. Пожалуй, нам всё-таки следовало с самого начала заказать такси (Сугичан тут же со мной согласился), которое довезло бы нас до пристани, но те два подонка всё нам подпортили. Однако, разговор с Танюшей снова вселил в меня оптимизм. Может, в качестве награды попросить у Сугичана какой-нибудь подарок для неё? Такой, чтобы она наконец поняла глубину моих чувств и убрала баррикаду между нами. Мне было приятно, что Танюша больше не запрещает мне звонить ей до десяти, это был гигантский прорыв в наших взаимоотношениях, так как ещё полгода назад она вообще не желала разговаривать со мной по телефону. Какая замечательная девушка! Мне хотелось плясать от радости, поскольку – как мне показалось – Танюша только что недвусмысленно намекнула, что я могу на что-то надеяться. Оставалось лишь найти правильный подход к ней, выработать оптимальный сценарий для развития наших дальнейших отношений. Как можно более тактично, мне следовало вторгнуться в личное пространство Танюши и мягко, но решительно сокрушить остатки того барьера, который она воздвигла между нами. Вся надежда была на Сугичана.

С Танюшей мы познакомились на автовокзале около семи месяцев назад, когда почти всем офисом поехали на лыжную базу отмечать Рождество. Она работала на другом этаже и раньше я её не замечал, поскольку из своего высокотехнологического закутка выползал крайне редко, но на автовокзале судьба свела нас лицом к лицу.

Как выяснилось, один лишь я отправился отдыхать налегке, прихватив с собой только сумку со сменной одеждой и зубной щёткой, а вот все остальные наши работники сидели на огромных чемоданах в обнимку с гигантскими баулами и пакетами, набитыми всякой всячиной. Недоумевая, я смотрел на все эти горы вещей и никак не мог понять, зачем мои коллеги так нагрузились, если мы едем всего на сутки. Я видел, как они изредка роются в этих мешках, извлекая оттуда то фрукты, то овощи, то различную одежду, и у меня создавалось такое впечатление, что никто, кроме меня, не видит в этом ничего странного. Галина Эдуардовна, заместитель шефа, на моих глазах сменила аж три разных свитера, как будто это был не вокзал, а сезонный показ мод. Я не представлял, как они залезут в автобус вместе со своей поклажей, но их самих, похоже, такие мысли не посещали. Все улыбались, шутили, пили кофе, передавая друг другу чей-то дымящийся термос. Возможно, я и не стал бы публично высказывать своё мнение об озадачившей меня проблеме, но получилось так, что меня к этому подтолкнули, после чего и завязался тот дурацкий диспут, из-за которого со мной до сих пор не здоровались несколько сотрудниц. Но зато я тогда впервые увидел Танюшу и заговорил с ней…

– Толя, ты не мог бы помочь переложить мне вещи в другой пакет, а то я боюсь, что этот порвётся, – попросила меня Светлана Ивановна, сорокалетний бухгалтер, когда я, слоняясь по автовокзалу, проходил рядом с ней.

– Теоретически мог бы, – ответил я, останавливаясь.

– Теоретически? – не поняла Светлана Ивановна.

Я тяжело и, возможно, несколько надменно вздохнул.

– Ну хорошо, давайте помогу.

Из одного пакета в другой мы принялись перекладывать бесчисленные помидоры, огурцы, апельсины, яблоки, груши, напитки, ананас, лапшу быстрого приготовления, пластиковые ложки, вилки, стаканы, спортивные штаны, разноцветные футболки, свитер, плюшевые игрушки (!), зонтик, книги в мягких обложках… От обилия этих предметов у меня рябило в глазах, я ощущал себя на грани нервного срыва, но суровым усилием воли сдерживал потребность высказаться. Однако, когда Светлана Ивановна поблагодарила меня за помощь, я не выдержал и поинтересовался:

– А зачем вы вообще столько вещей с собой взяли? Мы же всего на сутки едем.

Тут мне следовало замолчать, но, увы, процесс был необратим и остановить поток моей речи было столь же сложно, как и прервать полёт ракеты с ядерной боеголовкой, только что покинувшей родную шахту.

– Вы же не успеете всё это съесть, Светлана Ивановна, а уж на книжку у вас точно времени не останется, – я попытался улыбнуться как можно более дружелюбно. – Да и плюшевый мишка-то вам зачем на лыжной базе? Не понимаю. Ведь почти всё это можно было бы купить в ресторане на базе, там хороший ассортимент и цены, я специально справлялся об этом.

Только сейчас я заметил, что говорю всё это чуть ли не в абсолютной тишине. Все мои коллеги молча смотрели на меня, причём, как мне показалось, осуждающе. Пожав плечами, я хотел сказать что-то ещё, чтобы завершить свою речь, но бухгалтерша вдруг расплакалась. Для меня это было дико: вместо того, чтобы согласиться с моими обвинениями и признать свою неправоту, эта странная женщина предпочла корчить из себя обиженную и, так сказать, давить на жалость.

– Немедленно извинитесь перед женщиной, молодой человек! – раздался рядом звонкий женский голос.

Так я впервые увидел Танюшу.

– А вы-то кто такая? – поинтересовался я. – Вы, наверное, просто мимо шли и не в курсе предмета обсуждения? Вообще-то…

– Вообще-то, – перебила меня эта особа, – я в курсе предмета обсуждения. И на вопрос, кто я такая, вы и сами должны знать ответ, поскольку мы с вами работаем в одном учреждении. А теперь извинитесь всё-таки перед женщиной.

Я смотрел на эту пигалицу с добродушной усмешкой. В руках она держала два огромных пакета, а за спиной у неё болтался гигантских размеров рюкзак, из которого торчали две теннисные ракетки. Меня смешили её попытки командовать мною и тот факт, что она встряла в чужой спор, даже не поняв его сути. Никогда её раньше не видел… Кто-то из менеджеров с первого этажа, что ли?

Все с интересом наблюдали за нашей перепалкой. Девушка стояла напротив меня с крайне воинственным видом. Выглядела она лет на двадцать, была небольшого роста, а хорошенькое личико с забавно вздёрнутым носом выражало искреннее возмущение. Неожиданно я понял, что любуюсь ею; любуюсь её короткой стрижкой под мальчика, огненно-рыжими волосами, бездонными синими глазами и так далее, и так далее.

– Девушка, милая! – воскликнул я, по-прежнему лучась дружелюбием. – Уверен, вы всё же не в курсе того, о чём мы со Светланой Ивановной говорили. Да и относились мои слова не только к ней. Вот вы сами подумайте: мы едем на базу всего на день, а вещей все понабрали как будто на неделю едут. Но для чего? Им же почти всё придётся назад вести, они…

– А какое вам дело до чужих вещей? – глаза девушки хищно сузились. Она напоминала мне гремучую змею, готовую броситься на того, кто потревожил её покой. – Следите за своими вещами, а за других людей не решайте!

– Правильно, Танюша! – выкрикнул кто-то сзади.

Я почувствовал себя уязвлённым. Обвинения, выдвинутые в мой адрес, были совершенно необоснованными. Но есть ли смысл доказывать это коллегам? Судя по их неадекватной реакции на вполне обычный вопрос – вряд ли. Я собрался чисто для виду извиниться, чтобы замять этот дурацкий конфликт, но не успел, так как воинственная Танюша обрушила на меня новую порцию обвинений.

– Я думаю, вы просто завидуете Светлане Ивановне и всем нам. Вы жалкий и несчастный человек, который самоутверждается, унижая других. Вы завидуете чужому счастью и получаете удовольствие от чужих слёз!

– Но-но! – запротестовал я.

– Я вам не лошадь, чтобы говорить мне "но-но"!

– Да я и не говорил, что вы лошадь!

– А зачем же вы мне тогда сказали "но-но"?! – Танюша аж покраснела от бурлящего в ней возмущения.

– Девушка, не раздувайте конфликт из-за пустяка, – устало сказал я и только повернулся к Светлане Ивановне, чтобы наконец извиниться, как Танюша закричала чуть ли не на весь автовокзал:

– Из-за пустяка?! Это вы называете пустяком?! Вы довели женщину до слёз своими глупыми придирками, и это, по-вашему, пустяк?!

– Ой, да ладно, Танюша, пускай говорит, что хочет, – сквозь слёзы пробормотала бухгалтерша. – Пускай говорит про меня, что хочет, а я домой поехала, не нужна мне эта ваша база, – и она, демонстративно ухватив всю свою поклажу, поковыляла к выходу.

Естественно, её тут же остановили и принялись утешать. В мой адрес посыпались ругательства и всякие обидные выражения, причём, от наших работников с другого этажа, в основном. Я поймал чуть сочувственный взгляд Екатерины из рекламного отдела, тихой серой мышки, которая регулярно посещала порносайты, судя по логам.

– Ты именно этого и хотел добиться? – змеёй зашипела Танюша, внезапно переходя на "ты". – Теперь ты счастлив, да?

– Послушайте, – начал я возмущённо, но она вновь прервала меня.

– Нет, это ты послушай! Сейчас ты извинишься наконец перед Светланой Ивановной, а затем отправишься домой, а Светлана Ивановна поедет с нами. Ты меня понял? Я не позволю тебе портить нам праздник!

– Да что я вообще такого сделал?! – взвизгнул я.

– Отпустите меня, отпустите! – Светлана Ивановна билась в руках коллег как куропатка в силках. У меня уже не было никакого желания извиняться перед этой жирной коровой. – С Рождеством вас всех, а я пошла!

Тут, слава всем богам, объявили прибытие нашего автобуса. Про меня тут же забыли. Светлана Ивановна внезапно посветлела лицом и вместе со всеми бросилась к выходу. Хмыкнув, я направился туда же.

Автобусов было два, так что мои опасения, что все не поместятся, оказались напрасными. Однако, наблюдая за погрузкой, я никак не мог стереть с лица ироничную ухмылку. Особенное удовольствие доставил мне дуэт водителей, с несколько оторопевшим видом наблюдавших за тем же самым. Увидев, как морщится Танюша, пытаясь залезть на ступеньку со всеми своими саквояжами, я бросился к ней и поинтересовался, не нужна ли помощь. Она, как и следовало ожидать, грубо ответила, что справится сама, при этом чуть не опрокинувшись на спину. Вздохнув, я буквально вырвал у неё обе сумки, заскочил с ними в салон и уже оттуда протянул руку Танюше, чтобы ей легче было взбираться. Но она, демонстративно поджав губы, отвергла мою помощь и забралась в автобус самостоятельно, после чего подхватила с пола обе сумки и поволокла их в конец салона.

– Ну ты их и затроллил, Толян! – восхищённо шепнул мне программист Витёк, когда я проходил мимо него. – Можно я у себя в блоге про это напишу, а?

– Да хоть книгу целую напиши, – пробормотал я, скользя за Танюшей как шлейф.

Так было положено начало наших странных отношений, которые продолжались до сих пор…

Чем дальше я шёл, тем меньше становилось домов по обе стороны реки, а никакого намёка на порт не было. У пожилых влюблённых, державшихся за руки, я поинтересовался, далеко ли отсюда до пристани. Они переглянулись, и наконец мужчина ответил, что пристань совсем в другой стороне. Опечалившись, я на всякий случай уточнил, не знают ли они, можно ли там взять напрокат катер или лодку, на что получил недоумённое пожимание плечами. Тогда я попросил у них номер любой службы такси, но влюблённые не знали и этого. Что ж, узнаю у кого-нибудь ещё.

Сейчас, когда я был нацелен на позитив, происходящее и грядущее виделось мне исключительно в розовом цвете. Незнакомый город больше не пугал меня, и я верил, что все неприятности позади и что я наконец-то вышел на финишную прямую. Оставалось только поймать такси.

На другом берегу реки компания молодёжи разводила костёр. При виде их суетящихся фигурок я невольно улыбнулся, поскольку совершенно забыл о таком способе проведения досуга, прозябая в кабинете посреди бетонных джунглей. Сугичан, чья голова высовывалась из-под моей куртки, периодически посылал мне одобряющие сигналы, оценивая моё нынешнее состояние адекватно, то есть положительно. Теперь я был уверен, что он меня не обманет и что обещанное вознаграждение будет достойным.

Часть вторая

Когда Денис вернулся с дежурства, Фарит, его сосед по общежитию при второй жандармерии, как раз собирался на работу. Несколько раз в неделю они встречались именно таким образом: один приходил, а другой уходил. Порой отсутствие соседа создавало иллюзию, будто в квартире проживает всего один человек, и иллюзия эта разваливалась перед Денисом даже не в моменты их случайных встреч, а в основном благодаря тому беспорядку на кухне и в ванной, который оставлял после себя Фарит. Чистоплотный Денис не раз пытался объяснить соседу и коллеге о необходимости дисциплины и порядка в быту, но потом отступился: раз уж армия и школа жандармов не научили этому Фарита, то он и подавно не сможет. К тому же, несмотря на неряшливость и рассеянность, тот был дружелюбным и отзывчивым человеком, поэтому в последние месяцы Денис старался не делать ему замечаний.

– Ну, ночная птица, как прошло дежурство? – заулыбался Фарит при виде соседа. Сам он был уже одет и обут и поправлял перед зеркалом шлем, поворачиваясь к тому то левым боком, то правым.

– Кстати, с ночной птицей на этот раз ты прямо в точку попал, – пробормотал Денис, разуваясь. – Пока ты не ушёл, слушай историю. Это бред какой-то вообще, у меня до сих пор в голове каша. Короче, патрулируем мы с Серёгой набережную около полуночи; смотрим – парень какой-то идёт, а под курткой что-то прячет. Ну, мы сбавили немного скорость, чтобы присмотреться получше.

– А он что?

– Ну, он нас заметил и быстрее пошёл, а руки прижимает к куртке, как бы живот поддерживая. И озирается на нас через каждые два шага.

– Начало шикарное! – смуглое лицо Фарита расплылось в улыбке. – Дай попробую угадать, что он украл. Бабушкин сервиз? Китайский дример?…

– Да не перебивай ты, всё равно не догадаешься. Короче, мы с Серёгой переглядываемся, и Серёга говорит: мол, надо брать. Я соглашаюсь, потому что парень явно подозрительный. И такое впечатление, что не местный; одет не по-нашему. Мы с ним поравнялись, я высунул голову в окно и говорю: "Гражданин, немедленно остановитесь и предъявите документы". А он вдруг побежал. Серёга за ним в погоню. Влетаем прямо перед ним на тротуар, аж тормоза засвистели, а он разворачивается и в другую сторону бежит. Я, короче, выскакиваю из машины, достаю ствол и ору: мол, остановитесь, иначе буду стрелять. Хотя сам, честно говоря, стрелять не хочу, поскольку на рецидивиста он не похож. Но раз убегает – значит, закон нарушил, ведь так?

– Ты давай не отвлекайся, а то я из-за тебя опоздаю.

– Ну так вот. Он продолжает бежать, а я за ним бегу, а тут как раз и Серёга развернулся и начал его обгонять, чтобы снова на тротуар встать перед ним. Короче, парень этот запинается обо что-то и падает, животом на плитку прямо, а мне до него ещё метров десять, ну и Серёга как раз нагоняет. Когда он упал, я думал, у него там разобьётся что-то, а из-под него вдруг визг какой-то раздался. Бля, думаю, может он просто собаку нёс там или кошку, а вовсе не, как ты сказал, бабушкин сервиз. А вопль был такой, что мне аж не по себе стало; сам ведь знаешь, я животных люблю. Парень этот приподнимается, и из-под куртки у него птица какая-то вываливается, крупная, типа совы. Тут как раз и мы его окружаем, но сами уже понимаем, что тут не всё так просто. А птица эта пытается взлететь на парапет, но крыло одно, видать, сломано. Я застыл на месте, Серёга дверь открыл и тоже застыл, и вот мы смотрим на неё, как истуканы, потому что понятия не имеем, что делать. Ведь не стрелять же в птицу и не арестовывать её, согласись?

Фарит хохотнул, но смех этот звучал несколько натянуто. Денису вдруг показалось, что соседу неинтересно всё это слушать, и желание что-то рассказывать напрочь пропало, хотя по всем правилам начатую историю следовало закончить. Но нужно ли рассказывать всё? Смех Фарита дал понять, что слова соседа он всерьёз не воспринимает, а значит на полное понимание надеяться незачем. Но Денис-то был совершенно серьёзен и изначально ему просто хотелось поделиться с кем-нибудь этой сюрреалистической историей. Он до сих пор помнил, как та птица (птица ли?) всё-таки забралась на парапет, обернулась и с ненавистью посмотрела прямо ему в глаза, и от воспоминаний об этом моменте сердце Дениса снова, как говорится, ушло в пятки.

Хоть было уже темно, но он всё же смог разглядеть эту тварь, так как стоял к ней ближе напарника. Вначале Денис думал, что это была сова, но, как оказалось, это была не сова. Сидящая на парапете жуткая тварь вдруг распахнула крылья, оскалилась… и зашипела. Денис аж отшатнулся, настолько жутко она выглядела. Пасть разинула и шипит на него как змея, а в пасти – клыки. Тело птицы, а голова как у кошки. Денис готов был поклясться, что взгляд у этой твари был совершенно разумный, но это он не рискнул обсудить даже с Серёгой.

Слава Богу, это длилось всего лишь мгновение. Затем тварь снова попыталась взлететь и даже пролетела метра три вдоль набережной, но поскольку одно крыло у неё было сломано, рухнула на парапет, не удержалась на нём и свалилась в реку, где её тут же подхватило течение. Парень, владелец птицы, выкрикнул какое-то непонятное слово, что-то вроде "Молочай", и у него было столько отчаяния в голосе, что Денису показалось, будто он за той тварью прыгнуть хочет. На всякий случай они с Серёгой, который к тому времени уже выскочил из машины, схватили его за плечи, удерживая от импульсивного поступка, и с минуту все смотрели, как неведомая тварь борется с течением. Когда птица окончательно скрылась под водой, её владелец как бы обмяк, и патрульные ослабили захват. "Парень, что это за тварь такая была?" – спросил у него Серёга, а тот вдруг так на них посмотрел, словно они его дом сожгли, и сказал: "Вы мне всю жизнь испортили, понимаете?" Затем у него началась истерика, и он стал выкрикивать всякие нелепые обвинения в адрес жандармов, вырываться и так далее. В тот момент Денис почувствовал себя не в своей тарелке, да и Серёга тоже, ведь получалось, что задерживать этого парня было не за что, то есть он просто нёс за пазухой какую-то птицу (возможно, очень редкую), а они за ним ни с того ни с сего погнались, и он эту птицу раздавил, вернее, придавил, а под финал она вообще утонула. Выходит, жандармы ещё и виноваты…

– А потом, короче, эта птица упала вниз и утонула, – скомкал финал истории Денис.

– Да уж, отлично подежурили! – Фарит снова хохотнул и бросил взгляд на наручные часы. – И чем всё закончилось? Теперь вы должны будете выплатить американскому зоопарку три миллиона?

Ирония Фарита раздражала Дениса, хотя, с другой стороны, того можно было понять. Ведь в самой истории не было ничего экстраординарного за исключением той твари, а о том, как она выглядела, Денис умолчал. Как бы вёл себя Фарит, если бы он сказал ему правду? Наверняка, ещё больше смеялся бы. Мол, вы с Серёгой, случайно, никакие вещдоки не курили перед патрулированием?

– Да ничем не закончилось, – устало вздохнул Денис. – Парень тот из Москвы оказался, попросил нас добросить его до вокзала. Понятия не имею, зачем он вообще к нам приезжал. О возмещении урона ни он, ни мы не заикнулись даже. Я боялся, что он какую-нибудь дикую цифру назовёт – такую, что и до смерти не расплатишься. Хрен знает, что он имел в виду, когда сказал, что мы ему всю жизнь испортили и причём тут вообще птица эта, но вид у него действительно был как у смертника.

– Ну так если вы его Курочку Рябу утопили, поневоле грустным станешь.

– Да иди ты на фиг! – не выдержал Денис. – С тобой вообще невозможно поговорить серьёзно!

Фарит критически осмотрел соседа, рассмеялся и дружелюбно похлопал его по плечу. Руку Денис тут же скинул, но, скорее, по инерции, а не раздражённо, поскольку злость быстро отступала. На Фарита невозможно было долго злиться.

– Да ладно ты, Дэн, – примирительно заметил сосед, при этом глядя на Дениса как учитель на завравшегося школьника. – Не заводись. Подумаешь, птица какая-то утонула. Ну ладно, я побежал, а то опоздаю.

Махнув в его сторону рукой, Денис направился к себе в комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Вскоре за Фаритом захлопнулась дверь. Денис устало прикрыл глаза и перед ним тут же всплыла кошмарная рожа той птицы с клыками; он снова увидел её взгляд, исполненный презрения и ненависти, услышал мерзкое змеиное шипение. Ведь не могло же это ему померещиться! Или могло?

Вопреки ожиданиям, хозяин крылатой твари не пожелал удовлетворить любопытство жандармов. Сидя на заднем сиденье патрульной машины с крайне угрюмым видом, парень разглядывал проносящийся мимо пейзаж и все вопросы игнорировал. Денис пытался выстроить у себя в голове какие-нибудь логические конструкции, которые объясняли бы случившееся и увязывали воедино странную птицу и "испорченную жизнь", но не мог. Внезапно парень встрепенулся, в глазах засверкал маниакальный блеск.

– Отвезите меня лучше в порт, – сказал он.

– В порт, ночью? – удивился Серёга, не прекращая движения.

– Да.

У него явно были не все дома, однако, это никак не отменяло того факта, что ещё полчаса назад он прятал за пазухой полуптицу-полузверя.

– Но в порт-то зачем? – обернувшись к нему, спросил Денис. – До Москвы ты отсюда не доплывёшь ведь.

– Отвезите меня в порт! – выкрикнул парень, подаваясь вперёд. – А если не отвезёте, я на вас в суд подам сами знаете за что!

Денис и его напарник переглянулись. Фактически, у москвича не было никаких доказательств, что жандармы причастны к убийству неизвестной науке твари, то есть, такая угроза была абсолютно не страшной, хотя проблем могла доставить немало. Но в то же время не было никакого смысла вступать с ним в конфронтацию.

– В порт так в порт, – сказал Серёга, разворачивая машину. Странный пассажир тут же расслабился и откинулся на сиденье. – Тебя на речной вокзал?

– К причалу.

Патрульные переглянулись, но промолчали. В конце концов, чем быстрее они от него избавятся, тем лучше. Но почему именно к причалу? Топиться он с горя собрался, что ли? Вроде, не похоже…

До самого порта все трое молчали, но когда Серёга парковался, парень вдруг оживился и снова подался вперёд.

– А остров отсюда далеко?

– Остров? – не понял Денис. – У нас вроде бы нет никакого острова поблизости.

– То есть сами даже не знаете про остров? – лицо пассажира исказила снисходительная усмешка. – Понятно всё с вами…

– Да вроде был какой-то остров по пути к Верхней Захаровке, – неуверенно сказал Серёга. – Меня к бабушке летом возили в детстве; я смутно помню, что видел нечто подобное.

– Верхняя Захаровка? Это в той стороне, откуда мы приехали?

– Да, вниз по реке.

– А что за остров? Большой?

– Да я его в семь лет видел, не помню ничего.

Парень снова скривился. Его столичный снобизм начинал раздражать Дениса. Как будто они обязаны знать про какой-то дурацкий остров, который находится в сорока километрах отсюда! Можно подумать, он сам знает в Москве каждую улицу…

Патрульная машина наконец остановилась. Даже не попрощавшись с дружелюбными жандармами, парень выскочил из салона, унося с собой и тайну странной птицы. Патрульные облегчённо вздохнули, причём, одновременно, и Серёга, отметив это, нервно хохотнул.

– Он на тот остров плыть собрался, что ли? – пробормотал Денис. – Но зачем?

– Псих, похоже, какой-то. Ну что, возвращаемся на участок?

– Ну да.

На этом всё и закончилось. По какой-то непонятной причине Денис и его напарник в течение оставшейся смены избегали разговоров о странной твари и её хозяине, как будто в том, что они видели, было что-то неприличное. Как будто они не были уверены в том, что это вообще имело место в действительности. Ведь доказательств-то нет никаких: птицу унесло течением, а её хозяин навсегда исчез. В целом, история была совершенно дикая, нелогичная. Заснуть упорно не получалось; мозг Дениса едва ли не кипел, пытаясь обработать поток неполных и противоречивых данных. Что это была за тварь? Зачем тот москвич привёз её в Новокаинск? Где он вообще её взял? Почему удирал от жандармов? Почему говорил, что они испортили ему всю жизнь? И как связаны между собой эта птица и остров?

Перед тем, как погрузиться в тягучий беспокойный сон, Денис какое-то время фантазировал о том, как вечером, после пробуждения, он найдёт в интернете какие-нибудь невероятные мифы про тот самый остров, как возьмёт отпуск на три дня за свой счёт и отправится на поиски (но на поиски чего?). При этом он понимал, что никуда на самом деле не поедет, а даже если и поехал бы, то ничего интересного на острове не обнаружил бы. Внезапно в его засыпающем сознании мелькнула невероятная догадка, разъясняющая все тайны этого условного "дела" и связывающая все нити одним узлом, но через секунду Денис её забыл и так и не смог вспомнить, не взирая на все старания. А ещё через минуту он наконец провалился в долгожданный сон.

2012