Алексей Шведов, Георгий Петров
ДЕНЬ НА РУСАЛОЧЬЕМ ОЗЕРЕ
Русалочье озеро, обнесенное забором из колючей проволоки, находится почти сразу за стенами города, у южной его стороны. Никто уже толком и не помнит, когда этот забор был воздвигнут, но, тем не менее, его до сих пор не убирают, хотя проволока уже вся давно проржавела. Пока она, правда, не обваливается и никого постороннего не пропускает ни внутрь, ни наружу, да и неизвестно толком, кого от кого эта проволока охраняет: обитателей города или обитателей озера, да и есть ли они вообще, эти обитатели озера?
Страшны старые сказки, въевшиеся корнями в архетипы, и достоверность их вызывает сомнения. Образ русалки в губернском фольклоре – один из самых пугающих, хотя сохранились еще и сказки, рассказывающие о других русалках, не злобных, даже красивых. Есть среди них и сказка, говорящая, что те, добрые русалки, обитали в озерах в этих краях испокон веков, хорошо относились к людям, помогали заблудившимся путникам, спасали тонущих, просто рассказывали истории о жизни под водой, но – как гласит предание – русалки эти были вытеснены другими – страшными, злобными существами с такими же, как и у них, рыбьими хвостами вместо ног. Русалки эти пришли откуда-то с запада, причем в сказке так и говорится "пришли", хотя ног у них не было, но это ведь всего лишь сказка, она и не должна быть достоверной, она рассчитана на детей, которых надо посильнее испугать перед сном, сказав, что вести себя надо хорошо, иначе придут русалки и уволокут тебя с собой в пучину. Мораль сей сказки такова…
Максим помнил еще свою прабабку, любившую рассказывать ему эти побасенки; попадались среди них и сказки о русалках. Даже не только попадались, а преобладали – у прабабки тема русалок была одной из любимых. Скорее всего, это было связано с тем, что те в основном губили мальчишек и молодых парней, а девочек почти не трогали, хотя и ненавидели. Но какая девчонка влюбится в русалку, да еще так, чтобы дать себя завлечь на дно озера? Нетрадиционные виды любви не так уж распространены в глубинке. Другое дело – мальчик.
Уже немного подросший, Максим, бывало, брал в руки толстую запыленную книгу с пожелтевшими страницами и часами рассматривал картинки с подписями, сделанными старым витиеватым шрифтом. Порой было страшно, но порой и до боли смешно. Ведь диковинные существа не всегда страшные, да и не все они злые… Но когда он подрос совсем, стало еще смешнее, а все страхи куда-то подевались. Теперь уже и страшные злые чудовища казались смешными – в мальчишке рос скептицизм, отодвигая суеверие, вложенное в его голову прабабкой, куда-то на задний план, в самые закрома его мозга. И, тем не менее, в городе то и дело говорили о русалках: говорили и мужики за кружкой пива, смакуя некоторые недетские подробности русалочьей анатомии и пуская потом пузыри в кружку и смех в воздух, говорили и ребята, стараясь напугать друг друга или же возвыситься в чужих глазах. И при всем при этом русалок никто не видел, свидетелей их жизнедеятельности обнаружить было очень сложно, а те, что клялись в том, что видели их, были либо пьяны, либо не в себе, либо что еще похуже первых двух обстоятельств. И все равно порой таинственно исчезали подростки и юноши, и друзья их, делая при этом достаточно серьезный вид от распирающей их гордости, шепотом передавали друг другу страшную информацию о том, что у исчезнувшего паренька была любовь с русалкой. Мальчишки тем более гордились, когда кто-то, кого они знали хоть и мельком, был замешан в какой-нибудь темной истории, и уж тем более с трагическим концом или хотя бы невыясненными обстоятельствами. А другие мальчишки, слушая такие истории, завидовали – неизвестно кому больше, погибшим ли, рассказавшим ли…
Максим, честно признаться, глубоко сомневался в существовании русалок. Не то что бы он вообще ни во что не верил, просто не верил на слово, стараясь всегда найти хоть какие-нибудь доказательства, а тут у него их не было, не было поэтому и оснований верить в то, что они действительно существуют или существовали когда-нибудь. Предания глубокой старины можно было отнести к суевериям предков, а современные рассказы списать на нетрезвое хвастовство мужиков и подражательство им мальчишек. А пропажу людей – на что угодно, ведь люди могут и сами утонуть, да и просто заблудится в лесу. Люди вообще разные бывают. Есть среди них и психи, идущие скользкой дорогой самоубийства, пусть и в озере. А возможно, в этом даже кроется их тайный умысел: раз в любви с обычной девчонкой не повезло, так и сам захлебнусь, эту самую девчонку помучаю, да еще и русалочек приложу, чтобы совсем там в своем озере от скуки не перемерли. А какая же девчонка потом расскажет, что это именно с ней тот несчастный поссорился всего за день до смерти? Уж лучше, действительно, на русалок свалить. Эгоистично, но факт.
Совсем повзрослев, то есть, достигнув четырнадцатилетнего возраста, Максим укрепил в себе характерные для этого этапа развития скептицизм и цинизм и, просматривая ту самую старую книгу, доставшуюся в наследство от прабабушки, уже давно скончавшейся, он с издевкой посмеивался над суевериями предков. Особенно его забавляли изображения выглядывающих из воды огромных и толстых русалок с такими жуткими зелеными мордами, покрытыми бородавками и волдырями, что от этого хотелось не прятаться под кровать и не отшвыривать книгу прочь, как это делала его младшая сестренка Аня, когда брат внезапно подсовывал ее девочке под самый нос (да и сам он порой так делал, когда ему было лет пять), а смеяться, черт побери, ему хотелось смеяться, потому что он не представлял, как кто-нибудь может влюбиться в такую уродину и позволить ей утащить себя на дно озера, да еще в таком возрасте, когда весь мир у твоих ног. Да если бы он такого монстра увидел своими собственными глазами, он бы вообще из города смылся как можно дальше и уж точно даже не взглянул бы на нее во второй раз! А в книге той было написано: "Увидев русалку хоть одним глазом, мужчины, а особенно молодые парни, влюбляются в нее с первого раза, заворожено слушают ее пение и бросаются в воду, дабы заключить возлюбленную в объятия". Не перегибали бы палки – хрустнет.
За пределами городка Максим бывал нечасто, да и многие его друзья вообще никогда не покидали родного поселения, ведь развлечений хватало и здесь. Но в отличие от многих сверстников подросток очень быстро уставал от активных развлечений, вроде прогулок на велосипедах и беготни с самодельным оружием. В такое время он подолгу не выходил из дома, читая книги, а иногда ходя к соседям смотреть телевизор. У Максима дома телевизора не было, да и был он не такой уж обыденной вещью, так как стоил слишком дорого для обычной семьи, а уж тем более для матери-одиночки, воспитывающей сына и дочку даже без помощи дальних родственников. С тех пор, как лошадь, направляемая пьяным извозчиком, сбила ее мужа, воспитанием Максима женщина почти не занималась, а произошло это когда мальчику было десять, то есть четыре года назад. Почти все ее время отнимала работа, приносящая гроши, позволяющие покупать только самое необходимое. Работала она швеей в мануфактуре "Иванов и Компания". У многих друзей Максима тоже не было телевизора, некоторые из них вообще не видели этого феномена и по невежеству своему посмеивались над другими, сомневаясь, что в таком ящике может поместиться, скажем, коляска с извозчиком и лошадью. Соседи Максима были пожилой уже парой, достаточно интеллигентной для того чтобы держать в доме огромную библиотеку и тем самым развивать соседского пацана. Детей у них не было, а возраст был уже тот, когда дети могут появиться только благодаря чуду, поэтому к Максимке и его сестре они относились тепло и после смерти их отца помогали одинокой матери воспитывать детей, как могли, но помогали, главное – искренне. С возрастом телевизор нравился Максиму все меньше и меньше, его черно-белый экран раздражал все больше, а коричневые корешки книг манили все сильнее.
Русалки как таковые снова заинтересовали его два месяца назад, когда он прочитал в газете о том, что при таинственных обстоятельствах исчез сын кузнеца. Заголовок статьи гласил: "Новая жертва Русалочьего озера". Для людей, которые этот заголовок придумали, сын кузнеца был всего лишь хлебом насущным, ничем не отличающимся от "Мальчика, не выдержавшего отцовского мужеложства и повесившегося на его же ремне". Он знал предыдущую жертву, хоть и мельком, но знал, знал он и его папашу – конченого алкоголика, неделями пропадавшего где-то и устраивавшего настоящие погромы у себя дома в те редкие времена, когда возвращался из этого "где-то". Был знаком он и с Юркой, сыном кузнеца. Его одежду нашли на берегу озера – очевидно, при особом желании, пролезть через колючую проволоку было несложно. Тело мальчика так и не нашли, впрочем, как не нашли и тел предыдущих "жертв". Единственным доказательством смерти людей на озере была одежда, оставленная всегда где-нибудь перед колючей проволокой. Поэтому никто так и не ходил внутрь. Тела не всплывали, а водолазов из центра вызывать было слишком дорого. Городские агрономы неоднократно предлагали осушить озеро, но в казне на это также постоянно не хватало денег, и люди продолжали исчезать, однако поскольку это происходило довольно редко (примерно раз в восемь месяцев, хотя таких четких подсчетов никто, кроме газетчиков, не делал), особых волнений в народе не наблюдалось. Почти как срок беременности, подумал Максим, но, наверно, это просто совпадение. Как-то пропал один мальчишка зимой: его одежду нашли также перед колючей проволокой и это потрясло людей намного больше обычного. Да и на озере тогда была только пара прорубленных во льду прорубей, причем было неизвестно, кто их сделал, ведь желающих пойти на рыбалку на это озеро было не так уж много. А мороз стоял довольно лютый. Максиму тогда было лет восемь, и сейчас он уже не помнил того мальчишку, которого вроде бы тоже знал. Но уверенности он и в этом не испытывал: вполне возможно, что "знал" он его только перед друзьями, что давало возможность похвастаться и приобрести тем самым некоторую значимость в глазах пацанов.
Газеты писали о смертях на озере с присущим им пафосом, журналисты придумывали многочисленные подробности, чтобы заинтриговать заинтересованную публику, и подробности эти, как правило, были интимного характера, хотя порой и с гастрономическим уклоном. Некоторые чудаки и вовсе выдумывали различных огромных чудищ, говоря, что русалки – это всего лишь старушечий бред. Приводились многочисленные аргументы, давались ссылки на различных ученых: либо неизвестных, либо непричастных к делу, либо не от мира сего. В общем, журналисты делали все, разве что не печатали фотографий тех самых русалок и чудищ, зато ссылались на очевидцев, чьи слова не могли быть подвергнуты ни малейшему сомнению. Было опубликовано даже несколько рисунков. Одним словом – желтая пресса, ее страницы так и отдавали сортиром. Максим часто таскал у матери такие газеты в туалет, где использовал по их прямому назначению.
Прочитав про смерть Юры Кузнецова, Максим призадумался. Скорее всего, он, как и многие другие, просто утонул, причем здесь русалки-то? Как же достали уже эти модные бредни! Какие, к черту, русалки? Он никогда не верил ни в них, ни в оживших мертвецов, ни в инопланетян, которые в последнее время – судя по газетным статьям просто оккупировали их городок. И, тем не менее, люди исчезали. Однако различные сверхъестественные силы в этом были замешаны вряд ли. Мало ли, что может случиться с человеком. Сейчас ради червонца уже убить готовы: по голове стукнули, деньги вытащили и бросили с моста в реку, или опять же по пьяни кто захлебнулся… Жди теперь, когда всплывет…
Так в очередной раз думал Максим в тот момент, когда в дверь позвонили. За окном прогрохотал трамвай – еще одно чудо современного города. Мальчик пошел открывать. Уже два дня он не ходил в гимназию из-за того, что вынужден был ухаживать за простывшей сестренкой.
На пороге стоял Лешка Малахов. Лицо у него имело заговорщическое выражение, нехорошее лицо само по себе, а выражение его – и подавно, лишь усугубляло. Лешка был на год моложе Максима, а судя по поступкам – так и на все три года.
– Дома никого нет? – спросил он опасливо с порога.
– Нет, мать же на работе, а Анька в своей комнате спит, – раздраженно ответил Максим. – Так что ты потише. Разорался тут. Разбудишь еще.
– Я придумал! – не унимался Лешка Казалось, его мало заботят заботы друга, а его слова – еще меньше. – Мы избавим город от нечисти! Купим у браконьеров ТНТ и будем взрывать русалок!
– Кретин ты! – проворчал Максим, пропуская друга внутрь квартиры. И угораздило же его завести себе такого друга. Такого маленького, да еще такого не по годам наивного…
– Всплывут они все кверху брюхом… – продолжал Лешка.
– Слушай, а может и правда на озеро съездим? – засомневался вдруг Максим, но не в своей правоте относительно оценки развития друга, а в отношении времяпрепровождения. До этого он почему-то не задумывался над тем, что это реально. Но почему бы нет? Конечно, никаких русалок они там не обнаружат, но нервы пощекочут. Максим обожал романы ужасов, хотя и не верил ни на грамм написанному, но читать было интересно. Особенно ему нравилось читать их на ночь, когда он оставался в комнате один, просто для того, чтобы пощекотать нервы, обострить ощущения. А если за окном идет дождь, ощущения обостряются еще сильнее. А если еще завоет собака на луну… А если все это к тому же одновременно произойдет…
Да и опять же появится шанс самому убедиться, что русалки – это всего лишь бред.
– А я тебе о чем толкую? – потакая мыслям друга, Лешка стащил с головы форменный картуз и, не снимая куртки, потопал в комнату Максима. Похоже, он опять сбежал из гимназии. Последнее время он делал это все чаще – скоро доиграется. – Анька все еще болеет?
– Болеет, – кивнул Максим. Желание посетить Русалочье озеро овладевало его сознанием все сильнее и сильнее. – А когда поедем?
– Давай в эти выходные! Искупнемся! – в глазах Лешки сверкнул вызов. Ну и дурак же ты, подумал Максим, но ничего не сказал.
Искупаться в Русалочьем озере? Максиму стало не по себе, хотя он тут же и обругал себя за этот мимолетный страх. Чего, спрашивается, бояться? Разве что там могут быть какие-то глубинные течения, воронки разные – из-за этого-то там люди и тонут, а вовсе не из-за русалок. Хотя какие могут быть течения в застоявшемся озере? Конечно, мы там искупаемся… Но только недалеко от берега. Мало ли что. Пиявки, может, ядовитые там водятся… Хотя пиявки вроде бы тоже, как и течения, и воронки, предпочитают проточную воду…
– Испугался? – прищурился Лешка.
– Я?! – возмутился Максим. – Я?! Испугался? Да ты за базаром-то следи! – казалось, он искренне возмущен. – Чего бояться-то? Русалок? – он скривился и скептически хмыкнул.
– Поедем на великах! После гимназии! Ты в субботу на занятия выйдешь?
– Ну, если Анька выздоровеет… Погоди, у меня же мать в субботу выходная, значит, она и будет с Анькой сидеть…
– Слушай, давай покурим, а? Я у мужика папиросу стрельнул!
– Но Анька болеет…
– А мы в форточку…
– Ну, если только в форточку…
Погода в субботу выдалась просто исключительная. Увидев, что сын выводит из сарая велосипед, мать, развешивающая во дворе белье, поинтересовалась, куда это он собрался.
– Да так, с Лешкой покатаемся. Надо к пацану одному съездить, – соврал он, не моргнув и глазом.
Мать кивнула и продолжила развешивать на бельевой веревке разные рубашки, штаны и прочие тряпки. Стиральная машина была неимоверно дорогой, поэтому позволить себе ее купить могли лишь немногие. А в прачечной тоже цены были не ахти, да еще в последнее время скакали всё выше и выше. Поэтому так и стирали: руками и мылом, да еще иногда помогали доской. А занятая стиркой и готовкой мать никогда особо не вмешивалась в личные дела сына, предоставляя ему самому разбираться в своей жизни.
Проживали Симагины в покосившейся двухэтажке с одним подъездом, наиболее стандартном для их города доме. Правда, в центре уже построили два кирпичных пятиэтажных гиганта и возводили третий, но в основном жилые дома у них были двух- или трехэтажными. Пацаны несколько раз ездили на велосипедах в центр, смотреть небоскребы, а потом спорили до отупения, кто ж по лестнице на пятый этаж будет забесплатно карабкаться. Но находились такие дураки. Люди вообще разные бывают, и у каждого свои странности…
Пока Максим выводил велосипед, из сарая соседей доносилось приглушенное хрюканье – у них там проживали две свиньи: Матрена и Синдерелла. Вторую назвали по имени героини одного телесериала, страдавшей от несчастной любви и лишних килограммов. Похрюкав свиньям в ответ, подросток оседлал велосипед и быстро покатил по улице.
На всякий случай, как выяснилось, Лешка захватил с собой строительный пистолет для забивания в стены дюбелей, а так же небольшой нож, который можно было пристегивать к поясу и прямо с ним плавать, как Ихтиандр из древней сказки. Очевидно, он рассчитывал на серьезную схватку с русалками. Вот придурок! Да и видок у него был как у самого что ни на есть воинственного придурка из сказок. В натуре, связался с дебилом…
Весь путь до озера занял около пятидесяти минут. Дороги к нему никакой не было, имелась лишь заросшая тропинка посреди леса, по которой и ехали друзья. Лешка один раз угодил головой в паутину и долго матерился. Было четыре часа дня. Самое время для его глупых подвигов, подумал Максим. Но опять промолчал. Так они и ехали. Молча. Думая каждый о своем. Лешка, небось, уже представлял, как будет отрезать русалкам хвосты и вывешивать их у себя на заборе, всем на обозрение, и сфотографируется, пожалуй, на память с одним таким хвостом. А потом будет всем рассказывать о своих подвигах с гордой и даже снисходительной улыбкой.
Озеро возникло перед ними внезапно – они даже чуть не врезались в колючую проволоку. Оказалось оно, на удивление, очень большим, просто огромным, с несколькими маленькими островками, разбросанными в разных местах на его поверхности. На некоторых островках росли какие-то кусты, хоть и невысокие. Спрыгнув с велосипедов, ребята застыли у изгороди и, затаив дыхание, уставились на раскинувшуюся перед ними водную гладь. На поверхности озера не было даже ряби от легкого ветерка, стоял полный штиль. У самого берега почти везде рос камыш, а вода была покрыта болотной ряской. Тихо жужжали комары.
Максиму почему-то вдруг стало не по себе.
– По-моему, купаться здесь не стоит, – сказал он. – Там пиявки могут быть. Посмотри, это озеро совсем заброшенное. Да и тины со всякой дрянью полно.
– Скажи просто, что русалок испугался! – Лешка заржал, но было видно, что его бравада немного напускная. – Так, давай найдем где-нибудь такое место. Чтобы пролезть можно было.
Изгородь из колючей проволоки была очень высокой, примерно три метра. Сама проволока была натянута очень плотным рядами, протиснуться сквозь которые смогла бы разве что небольшая кошка, но уж никак не человек. Но, судя по тому, что иногда здесь тонули люди, где-то должна была быть лазейка, и поэтому, подобрав велосипеды, Максим и Лешка медленно двинулись вдоль проволочного забора.
Наконец им повезло. В одном месте проволока была разрезана и расширена так, что в нее можно было без особых проблем протиснуться, но только без велосипедов. Да и зачем они нужны им там, в озере? Переглянувшись, подростки положили велосипеды на землю. На одном из них робко подал голос звонок.
– Может, разденемся? – предложил Максим. – А то одежду всю порвем, потом зашивать придется и перед предками отверчиваться насчет того, где порвали.
– Ага, и как раз искупнемся! – хихикнул Лешка.
Они быстренько разделись. Лешка вручил Максиму пистолет, а сам гордо потрогал нож, висевший у него на поясе, над плавками.
– Смерть русалкам! – крикнул он и вдруг резко ударил Максима кулаком в живот, но, конечно, не сильно, а так, играючи, вслед за чем бросился к дыре в изгороди. Действительно, одежда бы им только мешала. А так они получили по паре царапин каждый. Но это ничего, мелочи. С кем не бывает? А вот были бы в одежде – точно бы порвали…
Наконец они оба кое-как пролезли за ограждение и оказались внутри запретной зоны. Было тепло, и если бы не вездесущие комары, то все было бы вообще просто замечательно. Лешка потянулся. В отличие от худощавого Максима он был слегка полноват и у него уже намечалось небольшое брюшко. И это в четырнадцать-то лет! Был повод поиздеваться над ним, и Максим в шутку схватил друга за выпирающую часть тела.
– Болото! – резко вырвавшись, сказал Лешка и, делая вид, что ничего не случилось, брезгливо показал ногой на мутную воду у самого берега. И все же в десяти-пятнадцати метрах дальше вода становилась кристально чистой и, казалось, так и ждала, пока в ней кто-нибудь искупается. – Пойдем подальше прогуляемся – может, где-нибудь этой зеленой херни нету…
Они пошли вдоль берега.
– Эй, русалка, выходи на смертный бой! – запел Лешка. – Целый день сражаться будем мы с тобой!
– Дурак! – рассмеялся Максим. – На хрена русалкам с тобой драться? Они с тобой не драться хотят…
– А взять у меня за щеку! Так я ж не против! Эй, русалки…
– Да заткнись ты, придурок! – Максим не выдержал и рассмеялся. – Вообще, все эти истории про русалок настолько непродуманны, что сразу понятно, что это сказки.
– А озеро для чего огорожено?
– Откуда я знаю? Может, там вода отравленная. Может, завод химический тут раньше был… В общем, все равно в воду лезть опасно. Черт его знает, что там. Может даже пиявки особые какие-нибудь…
– А у русалок пизда есть, как ты думаешь? – загорелся вдруг Лешка. – Как они вообще выглядят, интересно? Им только за щеку можно давать, да?
– Ну, я думаю, да. В сказках говорится об этом: мол, они сперва завлекают мужика, потом ему это… ну, ты понял… он в них влюбляется, сохнет по ним, регулярно на озеро приходит, а потом все. Нет больше мужика.
– Что-то про то, что они в рот берут, я в книжках не видел.
– Да кто ж в этих книжках про это напишет? Они же для детей!
– А откуда ж ты тогда знаешь?
– Да так, мужики говорят.
– А после того, как они ему это сделают, они его к себе на дно забирают? – заворожено прошептал Лешка. – А зачем?
– Я не знаю. В сказках об этом не говорится. А мужики тоже толком не знают.
– А можно сделать так: напулять ей за щеку и больше не приходить, – принялся рассуждать друг Максима. – Или еще раз прийти, пускай она еще раз отсосет. Че мне, жалко?
– Главное – не злоупотребляй. Иначе подсядешь на это как на наркотик какой-нибудь.
– Что ж я остановиться, что ли, не смогу?
– А может у них слюна с наркотиком каким-нибудь, – Максима это уже начинало веселить.
– О! Что-то там бултыхнулось! – закричал вдруг Лешка.
– Придурок! Это я туда кусок глины кинул…
– Аааа, – разочарованно протянул подросток.
Неожиданно они увидели высовывающуюся из воды женскую голову – примерно метрах в двадцати от берега. Оба так и застыли, не в силах поверить своим глазам. Не может быть! Но голова тут же скрылась под водой…
– Тттты вввидел? – прошептал Лешка. Его геройство куда-то сразу пропало.
– Ввввввидел! – прошептал в ответ Максим. Его скептицизм отправился на свалку вслед за геройством друга.
– Этто… это была русалка?
– Я не знаю! Я не знаю!!! – Максим был более чем просто ошарашен. Нет, подумал он, наверное, это просто всплыла какая-то коряга… или сом… Русалок не бывает, это все сказки, сказки…
Но внезапно голова снова вынырнула из воды, на этот раз чуть поближе к берегу. Это была достаточно симпатичная женщина лет тридцати с бледной кожей и мокрыми темными волосами. Рядом вдруг возникла еще одна голова, но немного помоложе.
– Очуметь! – прошептал Максим. – Сматываемся?
– Да ну, давай останемся! – шепнул в ответ Лешка. – Эй, – закричал он русалкам, – плывите сюда!
Максим не знал, что делать. Но поразмышлять об этом ему не дали.
– А тут у берега грязно! – звонко выкрикнула "маленькая голова".
– Там дальше есть почище! – добавила вторая русалка. – Идите туда! – она показала рукой, куда именно. – Там настил деревянный!
– Пошли, пошли! – зашипел Лешка, хватая Максима за руку, но тот, казалось, врос в землю. Слишком уж невероятным, слишком фантастичным выглядело все это.
Лешка буквально поволок друга за собой, и вскоре они почти бежали. Русалки тоже плыли в этом же направлении, иногда взбивая воду хвостами. Была бы сейчас ночь, думал Максим, мы бы уже давно отсюда рванули, но при свете дня в нашей встрече с русалками нет ничего страшного. Нет ничего страшного… Ну, если только в форточку…
Наконец они приблизились к небольшому деревянному мостику – вроде тех, с которых у реки бабы стирают одежду. Нечто вроде причала, уходящего от берега метров на восемь. Значит, когда-то здесь тоже плавали лодки и стирали женщины, понял Максим. Но вот только когда это было? Сто, двести лет назад? Триста?..
Русалки подплыли к причалу и положили на него руки. Подростки нерешительно ступили на старые доски и замерли на месте, нерешительно глядя друг на друга. Вот так дела…
Причал возвышался над водой всего сантиметров на пятьдесят, крупные груди ухватившейся за него старшей обитательницы озера и небольшие младшей были видны хорошо. Обе русалки ласково и приветливо улыбались, глядя на мальчиков. Если кто-то из друзей и испытывал недавно страх перед ними, то сейчас все страхи сгинули бесследно…
Они присели перед русалками на корточки. Одна из них была совсем девочкой и выглядела лет на тринадцать; вторая же была взрослой женщиной, слегка полноватой и с красивыми покатыми плечами. Кожа у обеих имела очень бледный цвет, а их хвосты, подергивающиеся под водой, были сизо-серого оттенка, с большим плавником на конце. Вода здесь была кристально чистой, что позволяло рассмотреть их тела. Какое-то подобие ягодиц у них наличествовало, но затем они плавно переходили в хвост, из чего Максим сделал вывод, что для испражнения и мочеиспускания у них имеется одно универсальное отверстие, как у рыб. Это удивило его, но не напугало.
– Меня зовут Зуйта, – сказала та, что была взрослее. Она чуть подпрыгнула и облокотилась о причал напротив Максима. – А это Виксата, моя дочь.
– Я – Лешка, а это Максимка! – быстро затараторил Лешка. – Ой, а мы даже и не думали, что вы и правда существуете!
– Что это у тебя в руке? – спросила Зуйта у Максима.
Все уставились на строительный пистолет, который мальчик все еще крепко сжимал, как бы не желая с ним расставаться. Нет, им не стоит знать правду…
– Мы… мы хотели по уткам пострелять…
Лешка заржал и тут же прикрыл рот ладонью. Ну да, и, правда, смешно – стрельба по уткам дюбелями…
– Страшная штука, – Зуйта передернула плечами. – Я на нее смотрю – и у меня мурашки по коже.
Максим отложил пистолет чуть подальше. Русалка расслабилась, ее губы расплылись в улыбке. Она провела ладонью по ноге мальчика.
– У тебя такая нежная кожа…
Максиму стало неудобно. Взрослая женщина, пусть и водяная, но все же женщина, гладит его по ноге – он еще ни разу не переживал такое. У него вдруг началась эрекция, что заставило его покраснеть. Что, если она увидит? Что, если она поймет, что он еще ни разу не был с женщиной?
Вторая русалка, молодая, тем временем поглаживала ноги Лешки. Понемногу те распрямлялись, разгибались, и вот они уже свешивались вниз, едва касаясь ступнями поверхности воды. Виксата слегка раздвинула колени мальчика в стороны и положила голову на его правое бедро. Лешка нерешительно погладил ее по волосам.
– Вы такие красивые, – прошептала Зуйта. – Почему вы огородили наше озеро колючей проволокой? Мы бы хотели общаться с вами теснее, но…
– Люди… люди боятся вас, – выдавил Максим, который все еще сидел на корточках. – Они… я читал несколько сказ… легенд.
– Боятся нас? Нас? – Зуйта грустно усмехнулась. У нее на шее, под волосами, Максим разглядел жаберные складки, в одной из которых застрял какой-то мелкий мусор. – Да это МЫ должны бояться их! Они охотились на нас как на обычную дичь: ловили в сети, стреляли в нас гарпунами… Но это было давно… Сейчас вы приходите к нам так редко… Да расслабься ты…
Краешком глаза Максим увидел, что правая рука Виксаты уже вовсю двигается под трусами Лешки. Тот с закрытыми глазами гладил ее по голове. Вторая рука девочки ласкала его ногу.
– Я… у меня никогда не было женщины, – вырвалось вдруг у Максима и он снова густо покраснел.
– Я вижу, дурачок! – рассмеялась Зуйта. – Я же вижу…
Он и сам не заметил, как уже сидел, точно так же, как и его друг, свесив ноги вниз. Русалка начала медленно стаскивать с него трусы, дотронулась до него губами. Мальчик вздрогнул. Зуйта спустила ему трусы до колен и дальше уже не говорила, а Максим и не слушал…
Виксата делала с Лешкой то же самое.
Наконец Максим со стоном излился ей в рот. Рядом постанывал от блаженства и Лешка. Значит, правду говорили про русалок, думал мальчик, содрогаясь в сладких конвульсиях. Он открыл глаза.
Около сорока русалок окружили причал и молча смотрели на мальчишек изголодавшимися глазами.
Максиму стало страшно. Некоторые из русалок были очень старыми, их дряблые тела покрывало что-то вроде плесени. Мальчик попытался подняться на ноги, но Зуйта вдруг резко дернула его вниз, и он с головой ушел под воду под аккомпанемент пронзительного крика своего друга…
Максим хотел закричать, но, вспомнив об опасности захлебнуться, не стал этого делать – все равно никто не услышит. Мозг работал на удивление здраво, и мальчик надеялся, что ему удастся спастись. Сейчас бы тот пистолет…
Рядом вода окрасилась кровью: Лешка бил Виксату в живот охотничьим ножом. Максим начал дергать ногами, но этому здорово мешали спущенные до колен трусы, да и Зуйта обхватывала его бедра очень крепко… Еще одна русалка подплыла к ним и схватила мальчика за руки. Взглянув ей в лицо, Максим не выдержал и заорал: оно у нее было точно таким же жутким, как и у той русалки с картинки… Я вижу, дурачок!… Читал несколько легенд… Мы бы хотели общаться с вами теснее… У тебя такая нежная кожа… У тебя такая нежная кожа… У тебя такая нежная кожа… У тебя такая… У тебя такая нежная кожа… У тебя такая нежная кожа… кожа… У тебя такая нежная кожа… Легкие быстро наполнились водой… У тебя такая нежная кожа…
Русалки тащили его вниз, на дно, а он захлебывался и реальность перед его глазами искажалась, у тебя такая нежная кожа, он видел картины из недавнего прошлого, ведь у него такая неж… И не хотелось больше дышать, да он и не мог больше дышать, все легкие у него были заполнены озерной водой, перед глазами плыли разноцветные круги, круги, круги… Это не то что нежно в форточку курить… нежная кож…
Этим же летом Русалочье озеро осушили – деньги в казне все-таки нашлись. Обнаруженная на берегу одежда мальчиков ясно указывала на какую-то серьезную опасность, исходящую из-под воды. Если бы Лешка за день до смерти не сказал в порыве хвастовства одному знакомому о том, что они с Максимом собираются охотиться на русалок, то проблема бы не была решена так быстро, но после того, как родители нашли их одежду, но не нашли их самих, общественность подняла страшный шум, и губернатор выделил на мелиорацию громадную сумму. К озеру съехались экскаваторы и тракторы, прибыла даже группа императорских водолазов, ни один из которых на берег больше не вернулся. Тогда в озеро было сброшено с дельтапланов около пяти бомб – по расчетам, такая доза взрывчатки заставила бы всплыть кверху брюхом всю имеющуюся в наличии живность.
Взрыв был таким, что земля заходила ходуном, а озеро вспенилось.
Тела мертвых русалок и рыб заполнили почти всю водную поверхность.
Так легенды стали явью.
При помощи экскаваторов неподалеку были вырыты несколько котлованов, которые небольшими перешейками соединили с озером, и таким образом общий объем воды в нем быстро упал. Теперь глубина Русалочьего озера была около метра, вода от берегов отступила, обнажив то, что раньше было дном. Островки также обнажились почти полностью и стало ясно, что русалки для чего-то их использовали, поскольку в них были норы.
Трупы русалок вытаскивали баграми, сваливали в грузовики и увозили сжигать в крематорий. Едва ли не все население городка этим летом обитало здесь; в связи с чрезвычайной ситуацией работа многих предприятий была полностью остановлена. Экскаваторы рыли новые котлованы, и вот, наконец, настал момент, когда Русалочье озеро обмелело почти полностью…
Всего в озере было обнаружено около пяти сотен мертвых русалок. Два десятка были еще живыми, когда их извлекали из глубоких нор в сердцевине островов и из тех нор, что были вырыты в самом дне. Трупы водолазов в разодранных костюмах были найдены в этих же норах. У всех был разворочен пах. Одна из русалок, пока ее тащили наружу за извивающийся хвост, умудрилась укусить в ногу добровольца Иваненко и ее пристрелили на месте. Остальных оглушили и увезли в Императорское Медицинское Общество.
Как выяснилось при допросе, здешняя колония русалок обитала тут уже около шести веков. Будучи плотоядными, они в основном питались рыбой, но подлинным деликатесом считалось у них человеческое мясо. Подобно африканским аллигаторам, они были некрофагами, то есть предпочитали протухшее мясо свежему, и поэтому тела людей затаскивали сперва в свои норы, чтобы употребить их в пищу позже…
Но самое страшное открылось месяц спустя, когда разрыли острова.
Там, глубоко-глубоко под землей, копошились в абсолютной темноте небольшой пещеры сотни личинок, сотни русалочьих личинок. Все они были самых разных размеров, но в основном сантиметров по шестьдесят, хотя попадались и помельче… Около двух десятков личинок были увезены в лаборатории, остальных же сожгли огнеметами. На полу этих жутких яслей было найдено много человеческих и рыбьих костей.
Так городок лишился одной из своих достопримечательностей…
январь-сентябрь 2001